Книга Лавандовая ветвь, страница 121 – Хелена Хейл

* * *

Слишком часто мне приходилось видеть людей в больничных палатах. Наверное, я должна радоваться тому, что болела не я, но недуги близких всегда вызывали больше переживаний и страхов, чем собственные. Я долго воевала с медсестрами, но все‐таки смогла пробраться в палату Райана.

Он был похож на ангела в теле Дьявола, дышал спокойно и размеренно, руки покоились на груди, ресницы отливали бронзой и подрагивали. В меру полные губы чуть приоткрыты, – я не удержалась и нежно коснулась их своими. Сердце стучало как бешеное, в то время как датчики на груди Райана отмечали семьдесят ударов в минуту.

Я час просидела в ожидании, но Райан так и не проснулся, а я опаздывала на работу. Оставив записку на прикроватной полке, я положила сумку со всякими вкусностями на стол и уехала с тяжелым сердцем.

РАЙАН

Открыв глаза, я первым делом произнес ее имя. Мне казалось, она все еще стоит передо мной, а я продолжаю лежать на полу в злосчастном доме. Но Селины рядом не оказалось, не было и дома, в котором мне устроили засаду. Меня окружали медицинские приборы, столы, стул и кровать, на которой я, собственно, покоился. Во рту жутко пересохло, и я нашел кнопку вызова персонала, не зная, можно ли мне вставать, потому что плохо чувствовал тело. Через минуту в палату вошел доктор:

— Добрый день, мистер Эванс. Рад, что вы наконец проснулись. Меня зовут Сэм Хастингс, я ваш лечащий врач.

— Воды…

Сэм Хастингс встал, наполнил стакан и принес мне.

— Вчера вам провели операцию и извлекли пулю. В принципе, через четыре-пять дней вы можете написать расписку и отправиться домой, но рану придется обрабатывать самостоятельно либо посещать стационар.

— Да, я не могу засиживаться, – кивнул я.

— Вы, вероятно, чувствуете онемение конечностей? Не переживайте, капельница насыщает вас обезболивающим.

— Спасибо огромное, доктор. Спасибо всем, кто спас мне жизнь.

— Да на здоровье! – кивнул он, усмехнувшись, и собрался уходить.

— Док, подождите! Ко мне… никто не приходил?

— Вчера и сегодня здесь была темноволосая девушка. Кажется, испанка, – ответил он и ушел.

Боль как рукой сняло. Ну почти. Я воодушевился и попытался нащупать рукой телефон, но нашел только какой‐то сверток. Развернув его, я рассмеялся, и боль тут же пронзила грудную клетку.

Комплимент Дьяволу, то есть профессору Райану Эвансу.

Глаза мистера Эванса напоминают темный омут, полный чертей, но на деле они источают доброту и понимание. Его тело сложено так, словно к нему приложил руку античный скульптор, который случайно пролил бронзовую краску на его волосы. Мистер Эванс играет на рояле так красиво, что захватывает дух, уносит ветром далеко от горестей и печали. Поет он голосом, взывающим к желанию и страсти, трепету и полному покровительству. Он мог бы учредить свою секту восхвалителей.

Мистер Эванс умен, грамотен и иногда смешон. Не обделен чувством юмора, способностью поддержать и выслушать. Будь моя воля, я бы слушала его сутками. А еще…

стыдно признаться, но я скучаю по его мягким губам, которые успела поцеловать, пока он спал.

Надеюсь, теперь ты доволен, Дьявол? Ну, что я получу за семестр по английской литературе?

P. S. Я оставила фрукты на столе, не знаю, когда тебе разрешат такую пищу. Поправляйся скорее. Или ты решил, что пуля спасет тебя от серьезного разговора?!

Я скучаю.