Книга Сердце зимы, страница 70 – Хелена Хейл

— Привет! – улыбнулся я, губы дрогнули.

— Привет! Куда поедем?

— А куда ты хочешь?

— Я, если честно, кроме главных достопримечательностей не знаю, куда еще поехать в Москве. Только не в центр, пожалуйста.

— Можем поехать в Царицыно, там по будням немного людей, да и погулять есть где.

— Как скажешь, – кивнула Агата с улыбкой и сразу отвернулась. Она вообще избегала смотреть мне в глаза.

Я выехал со двора и подумал, с чего начать разговор. Играла песня «Sure Thing», на припеве мы с Агатой одновременно переглянулись.

Тут взгляд Агаты похолодел, она метнула в меня ледяные стрелы и быстро отвернулась. Ох, Господи, дай мне сил!

— Жарко? – спросил я, просто чтобы хоть что-то сказать.

— Немного, – ответила она.

Я сразу выключил печку.

— Ты надолго в Москве?

— Надолго, – отрезала она.

Отлично, значит, придется вытягивать щипцами. Я полицейский, а не чертов дантист! Навигатор показывал еще час пути.

— Как ты… решилась приехать сюда?

Вот еще один ядовитый взгляд в мою сторону.

— В деревне у меня больше нет дома, он продан.

— Что?! – слишком громко воскликнул я. – То есть как? А как же Евгений Иванович?

— Дедушка умер.

Сердце бухнулось куда-то вниз. О том, что Евгений Иванович умер, я начал подозревать еще в момент нашей встречи в парке. Бозина, конечно, умудрилась скрыть столь важную и страшную новость, но другой причины, по которой Агата могла оказаться в Москве, я сразу не придумал.

Но услышать об этом из уст самой Агаты оказалось больнее, чем я ожидал.

— Агата, мне очень, очень жаль, – я напрочь позабыл все подходящие слова.

— Спасибо, – дежурно ответила она.

Хорошо. Она злится, я вижу. И что же прикажешь мне делать, а, Агата? Разве я не отвечал на твои письма?! Нет! Это ты отшила меня парой строчек! До конца маршрута сорок пять минут, так что я продолжу мучить тебя.

— Я могу узнать, что случилось с Евгением Ивановичем?

— Сначала обнаружили цирроз, – Агата рассматривала пальцы, словно думала, рассказывать ли мне подробности, – и вроде мы справлялись, дедушке становилось лучше. Но я ошибалась. Удалось приостановить распространение болезни ненадолго, но сердце его не выдержало и сдалось. Слава богу, во сне.

— Как ты… как справилась с этим?

Я знал, как много для нее значил дед. Но не понимал, почему Настя ничего не сказала?! И мой дед молчал, а ведь в деревне слухи расползаются быстрее, чем тараканы в подъезде.

— Справилась? – усмехнулась Агата.

И тут ее прорвало. Агата рассказала о дедушке от и до, дрожащим голосом, перебирая пальцами рукава. Но ни одна слезинка не упала из влажных глаз. Она избегала говорить о себе, своем состоянии той поры, описывая лишь все усилия, которые прилагала для того, чтобы дедушка выздоровел. Рассказала о похоронах и том, как Мартыныч сообщил о банке с накоплениями. Пока Агата рассказывала, я представлял, как тяжело ей пришлось за последние три года. Поборол желание с размаху стукнуться головой об руль, чтобы проучить себя за трусливость.

Мы подъехали к парковке. Выровнявшись, я взял ее руку и сцепил наши пальцы, сжав покрепче. Ее – такие холодные, бледные и мои – горячие, смуглые. Агата чуть надавила своими пальцами на мою руку, как бы говоря «спасибо, что выслушал».