Книга Сердце зимы, страница 4 – Хелена Хейл

Никто не обращался в органы опеки. По документам мать остается моей матерью официально, но не фактически. Я могла бы долго описывать свое разочарование и потрясение ее поступком, но уже переросла эти переживания. Пролила достаточно слез. С помощью ребят, которые проводили каникулы в деревне, я нашла ее в социальных сетях (своего компьютера у меня не было) и завалила сообщениями, пока не попала в черный список. На ее странице в «Одноклассниках» я увидела двойняшек примерно двух лет от роду и мужчину, к которому она сбежала. Ни одной моей фотографии или отца. Она начала новую жизнь, перечеркнув старую, вот и я вычеркнула ее из своей. Я могла бы привлечь ее к ответственности, но все силы и время уходили на скот, огород и дедушку, так что мать не была в приоритете.

В деревне есть школа и один-единственный класс, в котором четыре человека – я, Агата Бученкова, Виталик Зеленцов, Дима Сизов и Настя Бозина. Наши с Виталей дома находятся в противоположных концах деревни, но это не помешало нам стать закадычными друзьями. Да и с Настей, и с Димой мы росли бок о бок, поэтому держались всегда вместе, хотя я и не располагала свободным временем для гулянок – в любой момент могла понадобиться дедушке.

Вот и сегодня я решила не уходить далеко от дома, а почитать у пруда. Ближе к Курску находились крупные супермаркеты, магазины одежды и книжные, раз в несколько месяцев я выезжала туда в компании Настиного папы, чтобы закупиться, и обязательно выбирала несколько книг, чтобы хватило надолго. Обычно я читала фэнтези или детективы, но что-то стукнуло в моей дурной подростковой голове, и я выбрала «Вопреки и навсегда» Элис Кларк, остросюжетный любовный роман, от накала страстей в котором даже у меня, холодной и сдержанной, волосы на руках вставали дыбом.

В тени ивы, рядом с водоемом, жара не ощущалась. Я расправила зеленое льняное платье, села на траву и оперлась о ствол дерева. За чтением под размеренное «у-у-у» горлицы пролетел час, из леса показалась лиса, но, увидев меня, испугалась и ускользнула обратно в чащу.

— Нечего тут бродить! Опять кур недосчитаюсь! – крикнула ей вслед я.

Мне было всего пятнадцать лет, а разговаривала я точно семидесятилетняя соседка баба Маша. Издержки жизни в деревне. Отец успел купить нам два огромных современных телевизора и настроить кабельное телевидение, так что у меня была возможность смотреть современные фильмы и знать, как принято общаться в больших городах. Но не буду же я разговаривать с лисицей в таком тоне: «Прошу прощения, уважаемая лиса, не могли бы вы не есть моих кур на завтрак, обед и ужин, иначе мы с дедушкой будем жить впроголодь?»

Я в деревне. И у меня свой язык общения с природой. Заложив страницу засохшей ромашкой в качестве закладки, я закрыла книгу и вернулась в дом.

— Дедуля! – позвала я из сенцев.

— Агата, дочка, налей чайку, будь другом! – послышалось из чулана.

Заскрипел пол, пока я заваривала деду чай, он въехал в кухню и устроился за столом. В старенькой микроволновке я погрела омлет и сняла крышку с рулета.

— Приятного аппетита! Как сегодня себя чувствуешь?

— Не дождешься, – звеня согласными, ответил он и зашелся смехом. – Да ничего, Агаточка, жив и то хорошо. Наверное.

— Что за «наверное»? – возмутилась я, присаживаясь рядом на табуретку.