Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 47 – Хелена Хейл

Но поцелуй в машине, разве он не был… чувственным? Неужели Реймонду он был нужен только для галочки? Я ведь наблюдала за сменой его настроения. Он сомневался, сожалел, сдерживался.

— Он конченый идиот. Самовлюбленный, заносчивый… Он использует тебя, – перечисляла я, загибая пальцы. – Эти поцелуи ничего не значат. Для него они… и я… одна из тысячи, а для меня…

«Да я ведь несколько лет ни с кем не целовалась! Да, в этом все дело. Возраст, гормоны, привлекательное тело».

— Держись подальше от Беннета. Вот и весь план, – сообщила я потолку и уснула.

Я проспала до самого вечера, а проснулась с ощущением лихорадки. И дикого, зверского голода. На кухне меня ожидал рамен, который Брианна оставила в моем холодильнике после общего заказа из азиатской забегаловки. Боже, храни Брианну!

Девочки на кухне занимались кто чем: Ирма красила ногти на ногах, Дори ела йогурт, Лайла наносила макияж. Все были увлечены делами и не обращали на меня внимания. Подозрительно удачный день.

Перед вечеринкой я решила немного подкрутить пряди отросшего каре, приклеить накладные ресницы и накрасить губы серо-коричневой помадой. Дольше обычного разглядывала свое отражение в зеркале, пытаясь взглянуть на себя чужими глазами. Мое поведение нельзя было назвать жен ственным, однако формы и черты лица говорили об обратном. Я могла казаться сексуальной. Но объективно оценить свою внешность у меня не получалось. Выделяло ли меня что-то из тысяч? Была ли я той, в кого можно влюбиться с первого взгляда? Раньше подобные мысли не лезли мне в голову.

В выборе одежды я себе не изменила – чем темнее, тем незаметнее. Черные рваные джинсы и укороченный топ, подчеркивающий линии пресса.

— Там сегодня караоке, – сообщила Лайла, когда я спустилась вниз. – Можешь заранее выбрать песню.

Говорят, талантливый человек талантлив во всем, но только не я. Голос у меня был такой, что, по словам дедушки, петухи на их ранчо – и те кукарекали мелодичнее.

О начале вечеринки возвестила долбящая музыка. До того громкая, что задребезжали окна в нашей коммуне. Мы прибыли к братству как раз в тот момент, когда заиграла песня CLC «Black Dress». Ноги подкашивались, я понятия не имела, как вести себя при виде Реймонда, – скорее всего, обходить стороной за несколько миль.

Прямо в холле организовали танцпол. Мы тут же влились в толпу танцующих, двигаясь так, как умели. Мы с девочками держались вместе, и только Брианна танцевала с Джошем. Какой-то парень решил составить мне пару, нагло взяв меня за талию, и я, как бы случайно, в порыве танца, двинула ему локтем в нос. Смельчак быстро испарился.

— Ребята, вы готовы веселиться? – спросил Джи Ук в микрофон, оглушив студентов.

— Да! – хором ответили мы.

— Тогда начнем наше караоке!

Первым вышел Тайгер, он зачитал трек Эминема «Not Afraid». Должна признать, это было очень круто, думаю, Тайгер и сам догадывался о своем таланте. Мы подпевали ему, сотрясая стены и качая руками. Эта всеобщая сплоченность зарядила меня, помогла ощутить себя частью общества. После Тайгера вышла Тиана, она спела песню Britney Spears «Baby One More Time», ей подпевали все, кроме меня, – я ушла в другую комнату в поисках спиртного.

— Привет, красавица, – обратился ко мне кто-то.

Я с явной неохотой развернулась и увидела Аштона. Блондин подошел сзади, легонько коснувшись руками моей талии, и я повернулась к нему лицом. Аштон выглядел как кинозвезда. На нем был джемпер идеального темно-синего цвета и бежевые брюки, подчеркивающие рельефы мышц. Он широко улыбался, словно встреча со мной принесла ему невероятную радость.