Книга Сердце лета, страница 42 – Хелена Хейл

— Покачаешься со мной?

— Там холодно…

Алик кивнул, вышел из машины и достал что‐то из багажника. Этим чем‐то оказался плотный бомбер темно-бирюзового цвета с фиолетовыми нашивками.

— Держи.

— Спасибо большое.

Сам Алик был одет в спортивный костюм и олимпийку. Серые штаны облегали все… выпуклости его тела, поэтому я в ужасе (приятном ужасе) отвела взгляд и больше туда не смотрела. Ну, ладно, может, пару раз.

— Присаживайся.

Я запрыгнула на деревяшку, а Алик присел рядом. Нам повезло, что крона дуба была широкой и плотной, поэтому качели не слишком намокли во время ливня.

Вот черт, раньше эти качели казались мне шире. Мы постоянно соприкасались плечами. Алик раскачал нас довольно сильно, и я позволила себе закрыть глаза. Было что‐то… нереальное во всем этом. Ночь, Красильников, качели и звездное небо. Прохладный ветер в лицо, развевавший волосы. Его согревающий бомбер и теплое тело в непозволительной близости.

— Так что случилось?

— Ничего. Я же сказал, только с тобой могу найти покой.

— Это считать комплиментом?

— Может быть. – Алик улыбнулся краешком губ. – Значит, ты сердце лета.

— Что? – Пришлось открыть один глаз и взглянуть на него.

— Пятнадцатое июля. Ты родилась в середине лета, а значит, ты и есть его сердце.

— Да… красивое сравнение. Я думала, оно только мне может в голову прийти. Знаешь, я обожаю лето. Я словно перерождаюсь каждое первое июня, а первого сентября всегда возвращаюсь в кокон.

— Тебе нравится здесь, в деревне?

— Для меня это место… родное. Здесь мои любимые друзья, семья, да и вообще все такое привычное. Природа – место моей силы. Только посмотри на эти звезды. В городе их можно увидеть разве что с помощью телескопа. А воздух? Он такой чистый, что даже кажется вкусным, после душного мегаполиса от него болит голова! Глупости, наверное, но вот мы с тобой сейчас словно одни в целом мире. Нас укрывают деревья, под ногами высокая трава, в лицо дует ветер, стирая лишние мысли, освобождая, и…

Я вдруг умолкла. Господи, вот же понесло меня! Я ведь самый молчаливый человек в деревне! Наверное, Алик теперь считает меня чокнутой… Я медленно обернулась. Он внимательно слушал. Взгляд серьезный, полный печали и нежности. Пока мы молчали, глядя друг на друга, качели ослабили ход. Я начинала понимать, о каком спокойствии говорил Красильников, и вздрогнула, отвернувшись, густо покраснев.

— Извини, что‐то меня занесло…

— За что ты просишь прощения? Продолжай. Ты совершенно права. Это чувство… свободы, я тоже его ощущаю. Умиротворение.

— Как ты узнал, что я у Ани? – сменила тему я.

— Так Женька же слышал ваш разговор, он и отвез тебя к ней.

— А-а-а. Ладно, наверное, мне пора.

— Подожди… Пожалуйста, побудь со мной еще немного.

Олег накрыл своей ладонью мою, и тысячи электрических разрядов пробежались по венам. Щеки вспыхнули, и я чуть не свалилась с качелей, но молниеносная реакция Алика не дала мне упасть – он поддержал меня за спину.

— Прости, Алик, но мне действительно пора. Аня переживает и ждет меня.

Мне хотелось сбежать. Глупо ли? Не знаю, но казалось единственно верным решением. Все эти новые чувства – чересчур для такой, как я.

— Аглая, у тебя кто‐то есть? В Москве?

Спрыгнув с качелей, я обернулась и уставилась на красивого, но совершенно непонятного для меня парня.