Книга Куколка, страница 70 – Ирина Воробей

Солнечный ветер обдул лицо и придал свежести. Они попрощались у подъезда и разошлись по разные стороны. Муравьева ушла под арку, а Татьяна села в такси. Впереди снова ждал тяжелый разговор. Кажется, на этот раз, действительно, тяжелый. Она готовилась к худшему, чувствуя ужасную усталость от того, что ей приходится врать, что ей нельзя того, другого и третьего, от того, что она должна даже от собственных чувств отказываться по велению отца. Это оказалось весьма затруднительным, если вообще выполнимым. Как бы она ни твердила сама себе, что Вадим – бармен, бесперспективный и никчемный, с которым у нее не может быть будущего, который, по общему правилу, должен оказаться пустым, ограниченным и похабным козлом, это не могло уложиться в ее голове. Ведь он не был таким. Даже допустив, что это всего лишь пелена влюбленности, она не могла представить, что он может стать таким. Она вспомнила, как он смутился, увидев ее сегодня в одной футболке. Похабный козел бы не вел себя так. И не было похоже, что Вадим притворялся.

* * *

— Как ты смеешь мне лгать?! – крикнул на нее отец, не успела Татьяна захлопнуть входную дверь. – Разве я учил тебя лгать, да еще так нагло?! Заслужил я такого отношения? Скажи!

Он драматично закинул голову, прикрыв глаза рукой, при этом оттопырив безымянный палец и мизинец. Одет он был не по-домашнему: строгие коричневые брюки прямого кроя с четко выглаженной прямой, выступающей вдоль штанин ровно посередине, бледно-розовая рубашка, расстегнутая на первые две пуговицы на шее и серый атласный жилет с шершавыми растительными узорами. На голове уже красовался парик, но на ногах еще были тапочки, его любимые, со львом. Татьяна догадалась, что он собирался на свидание.

— Нет, – просто ответила она, покорно склонив голову и приготовившись стерпеть любое наказание.

— Тогда почему ты мне так нагло врешь? Почему ты меня не слушаешься? Я, что, тебя плохо воспитал? Неужели я все силы на тебя потратил для того, чтобы ты загубила свою карьеру, путалась со всякими барменами, а потом еще и врала мне?!!

Лицо его лоснилось от крема и маски, но сквозь блеск уже начинала проступать краснота гнева и злости. Глаза сверлили Татьяну, как две буровые установки, что роют тоннели при строительстве метро. По ощущениям больно было так же.

— Ну? Как ты теперь выкрутишься? Что еще придумает твоя больная фантазия? – с вызовом говорил отец, скрестив руки на груди. – Облегчу тебе задачу. Даша мне рассказала, что видела тебя с ним в баре, когда они уже уходили.

«Вот ведь подлюка!» – подумала Татьяна обиженно, будто только Даша была корнем всех ее бед. Придумывать ей ничего уже не хотелось, и не было смысла, поэтому она выложила все как на духу. Рассказала про то, как девчонки сами повели ее в бар, в котором работал Вадим с целью подтрунить над ней, как Даша позвала Муравьеву с ними и как хотела ее подставить, как бармен с другом помогли ей и как она была вынуждена поехать вместе с Муравьевой к нему домой. Рассказала, что боялась сказать правду, потому что отец не любит ни Вадима, ни Муравьеву, и думала, что он еще больше разозлится, если узнает, что она была с ними. Уже плача, она рассказала, что не считает Муравьеву плохой, что за эту ночь она узнала ее получше и что ей даже стало ее жаль, что она бы предпочла дружить с Муравьевой, чем с Дашей. Она пыталась рассказать и о Вадиме, о том, что он не такой плохой, как думает отец, но он не дал ей договорить.