Книга Маленькое сердце, страница 57 – Лила Каттен

— Вы очень добры, – мои губы задрожали.

— Есения?

— Простите, – голос стал дрожать, и слезы хлынули потоком, что я не могла их удержать.

— Господи, что случилось? Вы поссорились?

— Нет… нет, что вы. Это другое. Я не могу… это поставит вас в неудобное положение, простите.

— Какое еще положение?

Да, если я ей все расскажу, то ей придется сохранить все в тайне, а это самое мучительное, что может быть для человека. Тем более хранить тайну от сына. Это слишком.

— Не чужие люди, как говорится. Ты дома? Давай приеду и поговорим. Нельзя в таком состоянии оставаться одной и со своими мыслями, нужно поговорить.

Эти слова снова заставляют плакать. Я не плаксивая и понимаю, что сейчас сказываются гормоны, страх и это абсолютное чувство одиночества, если я решу оставить малышку и никому не говорить.

Никто не скажет: «Эй, рискни. Будет жаль, если ты умрешь, но что, если все обернется к лучшему». Никто не посоветует оставить тринадцати недельного ребенка, который едва зародился внутри женщины, и обречь себя на почти стопроцентную смерть.

Она приехала через полчаса, как только я сказала ей адрес кафе. Я сидела у окна в кафе и видела, как подъехало такси. Хотела даже помочь маме Макара, потому что видела, как она чуть ли не бегом вышла из машины и торопливо шла к дверям.

Я успела только встать из-за столика и поприветствовать ее.

Светлана Петровна подошла ко мне и крепко прижала к себе, позволяя снова расплакаться.

— Ох, дитя, что же с тобой случилось, – это, скорее всего, не было вопросом, а просто разговор вслух с само́й собой.

Она села рядом, а не напротив и взяла в руки мои ладони.

— Что бы это ни было, расскажи. Тебя всю трясет.

Нам уже поставили вторую чашку чая и десерт, но ни я, ни она не притронулись к еде.

На самом деле, даже давая адрес этого кафе, я не была уверена в том, что я смогу ей все рассказать. Но пытаясь представить, как я буду бороться за это право непростого выбора в одиночку, и мне становится страшно.

— Макар не говорил вам, что я беременна, не так ли?

Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

— Беременна? Господи, – улыбка на ее лице говорила о том, что она слышит об этом впервые.

Но как только я произнесу следующие слова, она перестанет улыбаться. Я в этом уверена.

— Я беременна не от вашего сына.

— А… то есть как?

— Мы встретились с Макаром в тот день, когда он похоронил отца, а я рассталась с парнем. Я не знала о своем положении. Это стало неожиданностью, но я сразу решила оставить ребенка.

— Вот как, – кивнула она и мягко улыбнулась. – Ребенок – это всегда чудо, девочка моя. И раз мой сын держит тебя за руку, то его не смущает наличие другой ДНК.

Она была права. Его не смущало. Пусть он не клал руку на мой живот и не называл ребенка своим, но он был со мной, и он был согласен.

— Так дело в этом? Ты сомневаешься?

— Нет, – покачала головой. – Нет, вовсе нет. Сегодня я была на УЗИ, Макар не смог, так как у его компании мероприятие.

— Так, – кивнула она с пониманием, чтобы я продолжала.

— Мне сказали… они сказали, что у меня аневризма и я должна решить…

— Аневризма?

— Да.

— А что решить-то?

— Убить ее и сделать операцию.

— Что? – она, казалось, перестала дышать после моих слов. – Но как же так?

Я лишь пожала плечами.

— А что думают Макар и твоя мама?