Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 22 – Екатерина Дибривская

Хватаю чемодан, начинаю лихорадочно срывать вещи с вешалок, комкая их, запихивая внутрь. Платье из Амальфи… кажется, я плакала тогда от счастья? Какая же я была дура! Сандалии… мы гуляли в них по Равелло, и его рука так легко касалась моей… Швыряю их в угол, не заботясь о том, что тонкие ремешки могут порваться. Купальник… море было таким тёплым, таким ласковым, а он махал мне с утёса…

Падаю на кровать, закрываю лицо руками. Рыдания душат меня, вырываются наружу судорожными всхлипами. Всё кончено. Моя итальянская сказка обернулась пошлым, дешёвым фарсом. И самое страшное — я сама в это поверила. Влюбилась по уши. В первый раз. По-настоящему. И получила нож в спину.

Стук в дверь. Тихий, но настойчивый.

— Соня. Пожалуйста. Открой. Дай мне сказать всего пару слов.

Его голос… тот самый бархатный баритон, от которого раньше таяло всё внутри. Теперь он звучит как лезвие ножа, вонзающееся в сердце.

— Уйдите! — кричу я, голос срывается на визг. — Пожалуйста, просто… уйдите! Я не хочу вас видеть! Не хочу слышать!

— Соня, Оксана — это прошлое. Далёкое и ошибочное прошлое. Она изменяла мне. Мы расстались полгода назад. Я не знаю, как она узнала, что я здесь…

— Неважно! — перебиваю его, вскакивая и прижимая ладони к ушам, хотя между нами дверь. — Неважно! Она была здесь! Говорила о вас так… так, как говорят о своём мужчине! А я… я кто? Подруга вашей дочери, с которой вы коротаете время? Утешение на время ссоры? Эксперимент? — Голос срывается на крик. — Я не хочу быть частью ваших сложных взрослых игр, Артур! Я не умею в них играть! Я поверила…

Не могу договорить. Поверила в то, что он другой. Поверила в чудо. Поверила ему.

Слёзы застилают глаза, тело дрожит от напряжения. Как я могла быть такой наивной? Как позволила себе влюбиться в человека, для которого я была всего лишь приятным коротким эпизодом в его жизни? Теперь я прекрасно понимаю: все эти знаки внимания, комплименты, взгляды — просто игра. Очередная игра богатого мужчины, привыкшего манипулировать чувствами других.

Сжимаюсь в комок, пытаясь стать незаметной, спрятаться от реальности, которая оказалась такой жестокой. Моя первая любовь обернулась болью и разочарованием. И хуже всего то, что я сама позволила этому случиться.

За дверью воцаряется абсолютная тишина. Тягучая, вязкая, словно мёд, она заполняет каждую клеточку моего существа. Сердце колотится где-то в горле, а пальцы судорожно сжимают ручку двери.

Внезапно я слышу его голос — тихий, почти шепот, но каждое слово пронзает меня насквозь, просачивается сквозь деревянную преграду:

— Ты не утешение, Соня. Ты — потрясение. Ты — тот самый глоток свежего воздуха, которого мне не хватало всю жизнь. И этот поцелуй… он был самым настоящим моментом за последние двадцать лет. Прости, что моё прошлое ворвалось сюда и ранило тебя. Но оно — прошлое. Я не вернусь к Оксане. Никогда. Моё настоящее… оно здесь. За этой дверью. И оно плачет из-за меня. — Его голос дрожит, и я чувствую, как по щекам текут слёзы. Горячие, солёные, они стекают по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. — Я не прошу прощения за свои чувства к тебе. Они настоящие. Но я умоляю… дай мне шанс доказать это. Не уезжай. Пожалуйста.

Его слова бьются о стену моего недоверия, о мою боль. Они звучат так искренне, но перед глазами стоит образ Оксаны, её уверенный взгляд, её слова: «Детка, не обольщайся».