Книга Пышка для брутала, страница 17 – Айрин Лакс

…Ну ладно, может, чуть-чуть интересен.

Но никому не признаюсь.

Архип

Несколько дней прошло с момента попытки пробраться в святая святых — между сладких бедер соседки.

Несколько дней упорного игнора, демонстрации напоказ, а она — черт, как будто леди железная, не сдается.

Еще и колхозным жеребцом обозвала, фифа!

Заноза городская.

И до чего гордая и упрямая, аж зло берет.

Видно же сразу: не справляется.

Не выходит у нее порядок в старом доме навести. Там крепкая мужская рука требуется, а не вот эти рюшечки-цветочки.

Но упрямая Людмила не сдается, шуршит от рассвета и до заката. а потом все окна запирает крепко. Можно, конечно, и поиграть в домушника, но что-то меня останавливает от подобной наглости.

Или зря я тоже на принцип пошел?

Может, и не стоило так сразу — в трусы.

Но меня как будто перемкнуло: тушите свет.

Жизни нет, хочу эту бабу.

На нее так стоит, что аж яйца звенят, как колокола.

Тело зудит, кожа горит, из мыслей змея не выходит.

И до чего аппетитная, звездануться можно!

С утра стало в порядке вещей передергивать под ночные фантазии, но надолго не помогает.

Прибор все равно стоит колом, весь в мыслях о ней.

О Людке.

Вспоминаю, какая она сочная между ножек, как дрожала под моими пальцами. Какая у нее грудь — большая, упругая, в ладонь так и ложится. Член аж дымится, чувствую ее даже на расстоянии, как будто ее персональный запах въелся в кожу и не выветривается.

Хочу ее.

Так, что аж кроет…

Видел сегодня — в растянутых трениках, босиком, волосы пучком, без этого городского макияжа.

Стояла задом к верху, полола грядки.

Меня аж скрутило, в штанах все разбарабанило.

Опустил руку, потянулся к дымящемуся агрегату, стоя у окна на втором этаже.

Стиснув зубы, запустил руку в трусы, сжал член, принялся гонять, фантазируя, как подхожу сзади, обхватываю эти бедра и толкаюсь-толкаюсь…

До упора.

С разгона!

Не щадя…

Член бы в ее узкой дырочке кайфовал, как на райском отдыхе…

Надолго меня не хватило, кончил обильно, стиснув зубы.

Небольшая эйфория, а потом — откат и злость: что, я, пацан, на женщину втихушку дрочить?

Шаги делать надо.

Или просто с другой перепихнуться?

Тут кандидаток — хоть отбавляй, но взгляд сам к ней льнет, как намагниченный.

Пусть без ярких нарядов, но все равно манкая, зараза.

Впервые меня на такие формы потянуло — не на худышек с накачанными губами, а на нее, с ее крутыми бедрами и грудью, от которой слюнки текут.

И ведь я точно знаю, что я ей тоже по вкусу пришелся.

Чувствовал это.

Притяжение на грани невозможного, отклик каждой клеточки тела, биение сердца, запах…

Сладкий, влажный зной…

Людмила делает вид, что не интересуется мной. Но я каждый ее взгляд ловлю — украдкой, из-за занавески, из-за угла. И от этих взглядов мне становится еще жарче.

Наверное, целую неделю мы играли в гляделки.

Я уже весь двор в порядок привел, и кровлю отремонтировал, еще кое-что по мелочи…

А она все — ни в какую.

Игнорит меня!

Потом я первый не выдержал.

Пришел с миром.

Как цивилизованный человек, постучался, прежде, чем калитку распахнуть. Но она не услышала моего приближения.

— Людмила.

Она аж подпрыгнула, обернулась — глаза горят, но делает вид, что не рада.

— Что ты здесь забыл?

— Поздороваться пришел.

— Ну, поздоровался. Молодец.

Вот зараза!