Книга Несносная заложница, страница 82 – Ядвига Благосклонная

— Ты не в себе, — нехотя берет мои руки в свои крепкие и большие ладони и сжимает, чтобы затем убрать.

Это меня оскорбляет. Нет, я тут распинаюсь. Соблазнить его пытаюсь, а ему хоть бы хны!

— Соблазнить меня пытаешься, значит? — пальцем он поддевает мой подбородок, заставляя на него посмотреть. Хитрый игривый огонек блестит в его глазах.

Блин, пора что-то делать со своей дурной привычкой разговаривать вслух!

— Не думал, что когда-нибудь скажу это… — он даже не скрывает своего сожаления, — но у тебя стресс. Если мы переспим, потом ты скажешь, что я негодяй такой тобой воспользовался и оторвешь мне мои причиндалы. А я, знаешь ли, ещё намерен оставить потомство.

— А если не скажу?

У Демьяна в глазах целая буря эмоций. В замешательстве он отпускает мои руки, нервно проводит рукой по своим волосам и сглатывает, отчего его кадык дергается. Зорин хочет меня, но сдерживается.

— Демьян, — беру его лицо в свои руки, пальцами поглаживая скулы, — помоги мне забыть.

Судорожно втянув в себя воздух, он крепко зажмуривается. Целует мою ладонь, и через мгновение я сижу на нем верхом.

— Ты уверена?

— Прямо сейчас как никогда.

Склоняюсь над его лицом и целую. Сперва это невинный поцелуй, но затем Демьян его углубляет. Наклоняет мою голову под удобным ему углом и глубоко целует, покусывает мои губы, сплетается своим языком с моим в замысловатом танце. Пока одна рука зарывается мне в волосы, вторая поглаживает бедро. Его ласки становятся все откровеннее и горячее. Мои руки покоятся на его плечах, сильно их сжимая. Наверняка, там останутся следы от моих ногтей.

— Соня, — шепчет, отстраняясь.

Кажется, он на грани, но все еще хочет остановиться. Я не представляю ему такого шанса. Дерзко развязываю пояс халата и скидываю.

— Черт! — шипит, пожирая меня глазами. Он не упускает ни единой детали, а там, куда неотрывно смотрит, кажется, начинает печь.

Грудь, ложбинка между ней, родинка на ключице. Демьян не упускает ни единой детали.

— Хочу тебя видеть, — нетерпеливо рыкает и тянется к лампе. Щелк! И теперь комната озаряется светом.

Ахнув, я прикрываюсь руками. В темноте я чувствовала себя более раскованной. Прям эдакой Афродитой…

— Передумала, Павлова? — подстегивает меня, насмешливо изогнув бровь.

Вот ещё!

Опускаю руки, давая себя рассмотреть при свете. От этого Зорин едва ли не давится слюной, а его руки опускаются на мои ягодицы, притягивая ближе к себе.

— Ничего я не передумала, — шепчу ему на ухо и игриво кусаю мочку.

Лёгкими поцелуями он осыпает мою шею, посасывает, словно ставя метку и кусает. Моё дыхание тяжелеет, а Зорин ещё даже не дотронулся до меня по-настоящему. Дрожь проходит по спине, когда он пальцем проводит по позвоночнику, переходит на ребра и, в конце концов, накрывает грудь рукой. Она определенно точно создана для его ладоней. Вот почему прежде до неё никто не дотрагивался.

Черт!

Я замираю, а сердце грозится вырваться из груди от волнения.

Черт! Черт! Черт!

— Что-то не так? — отрывается Демьян от моей шеи и вглядывается в мое лицо.

— Все хорошо, — взвинчиво лепечу, ерзая на нем.

Зорин, конечно же, мне не верит. Его брови сурово сходятся на переносице, а глаза сканируют меня, будто пытаясь поймать на лжи.

Так или иначе, мне придётся ему сказать, но лучше это было бы сделать, когда дело непосредственно дойдёт до… «дела».