Книга Несносная заложница, страница 39 – Ядвига Благосклонная

— У меня вообще-то парень есть, — слетает с языка бессовестная ложь, потому как у меня есть один престарелый «жених», которого никак не назвать «парнем». В те года, когда он был парнем, меня еще в планах не было.

— Серьезно?

Конечно же, он не ведется.

— Нет у тебя парня.

— Откуда тебе знать?

— Во-первых, будь у тебя парень, он бы тебя искал.

— Так, он и ищет! — протестую я.

— А во-вторых, ни один парень не позволил бы своей девушке работать в «Шафране».

Что ж, это весомый аргумент. Однако так как протест к его словам у меня на подсознательном уровне из меня все же вырывается:

— У нас все по-другому.

— Да, у «вас» просто не существует.

И, тем не менее, его рука ослабевает. Вместо того чтобы убрать он смещает ее выше, под грудь, пальцами касаясь бюстгальтера.

— Раз уж ты такая недотрога, — комментирует свое действие, принимая более удобную позу. — Спи.

Я без понятия, как он это делает, но я действительно заталкиваю подальше все свои возмущения, закрывая глаза. В конце концов, об этом никто не узнает, а значит и не было ничего, верно?! Он же не покушается на мою девичью честь…

Спросите, как я оказалась невинной в свои года? Ответ таков: просто мой отец следил за моей невинностью, как и за своим состоянием. Как же он отдаст замуж девку-то порчену. За нее меньше дадут! Походы к женскому врачу раз в полгода, якобы для «здоровья», где моему отцу все сообщалось и постоянные лекции на тему нравственности, отбили всякое желание с кем-либо спать. Была идея насолить.… Но кому от этого легче? В таком бы случае папенька меня тотчас же спровадил замуж. Такой-то позор! Не то чтобы я была такая уж нетронутая… Поцелуи и парней в моей жизни было хоть лопатой разгребай… Чего только стоили курортные романы, однако что-то большее — нет.

Утром я просыпаюсь одна. Демьяна в доме нет. Я нахожу его на улице. Он стоит ко мне спиной, затягиваясь очередной сигаретой и разговаривая по телефону.

— Да, Кислый, я тебя понял. Скоро буду выезжать.

Положив трубку не оборачиваясь, он произносит:

— Зайди, холодно.

Глаза у него на затылке что ли?

— Мы уезжаем? — требую ответа.

— Да, — закатывает глаза, кидает бычок в снег и под локоть заводит меня в дом. Сдергивает с веревки над печкой мою одежду, кидает в комнате на кровать, приказывая:

— Одевайся.

Показалось, проскальзывает разочарованная мысль. Вчера мне привиделось, не иначе. Снова этот холодный тон, резкие жесты и движения, что скорее похоже на рычание зверя перед нападением. Но разве я ему враг? Ради всего святого! Что я могу сделать? Я даже сбежать не в состоянии.

Сглатываю обиженный ком и хватаю вещи. Демьян выходит, а я одеваюсь.Вещи, мягко говоря, не первой свежести, но по крайне мере сухие. Для девчонки, чья гардеробная ломится от тряпок — это сущий кошмар, но выбирать не приходится.

— Ты собралась? — заходит обратно Демьян.

Только сейчас я замечаю, что его голос ниже обычного. Слишком хриплый. Он заболел?

Пристально осматриваю его с головы до пят. Лицо покраснело, испарина на лбу, залеглые круги под глазами и бледность. Он определенно точно заболел.

— Идем, — снимая с себя куртку произносит, после чего накидывает мне на плечи.

Я порываюсь снять ее с себя и отдать ему обратно, но он опускает ладони мне на плечи, сжимает и качает уперто головой.