Книга Несносная заложница, страница 38 – Ядвига Благосклонная

Кидаю взгляд на спящую Павлову, прикидывая в уме, отобьет ли она мне яйца, если я самым наглым образом заберусь к ней под одеяло?! Наверняка нагретое, теплое, уютное. Кошусь на свою постель такую одинокую, холодную и неприветливую. В итоге здравый смысл приказывает долго жить, поэтому я снимаю и кидаю куртку на свою кровать, хватаю одеяло с подушкой и пристраиваюсь на односпальной кровати, на которой места разве что для одного маленького ребенка, не то что для двоих взрослых. И, тем не менее, я ужиком мостюсь около девчонки.

— Что ты делаешь? — раздается ее тревожный голос на несколько октав выше обычного.

— Подвинься, принцесса, — в край наглею.

— Не буду я двигаться!

— Мы окоченеем до утра. Кстати, по твоей милости. Просто давай спать, — зевая, устало обороняю.

— Если ты будешь распускать руки, то будешь спать на полу.

— Конечно, — лгу, а сам откидываю край ее одеяла, залезаю под ее возмущенное сопение и накрываю нас сверху еще своим.

Соня

Холодно. Мне жутко холодно, и даже два одеяла не спасают. Я просыпаюсь уже в третий раз. Снег настойчиво стучится в ту клеенку, что называется громким словом «окно». Мои зубы стучат так громко и быстро, что я опасаюсь прикусить себе язык. Другое дело Демьян — дрыхнет без задних ног. Его, поди, и танк не разбудит, даже если переедет.

Дую на свои руки, сжимаю и разжимаю пальцы несколько раз, игнорируя тот факт, что за моей спиной лежит настоящий обогреватель. Мы не дотрагиваемся друг до друга, но я чувствую кожей исходящее от него тепло.

Ладно, Сонька, только на сантиметрик. Только и всего…

Двигаюсь, но этого оказывается мало.

Ну, может еще на сантиметрик, чего уж там…

Как та медленная улитка ерзаю по постели, все ближе и ближе двигаясь к намеченной цели.

Я уже чувствую это горячее твердое тело…

Еще буквально крошечку, крохотулечку и мне будет тепло… Мне будет хорошо…

— Кто-то установил правило: « не распускать руки», — резко на мое обнаженное бедро ложится рука.

Сердце уходит в пятки, я дергаюсь, точно застуканный воришка, но рука Демьяна удерживает меня на месте.

— Или это правило относится только к мужчинам? Что за дискриминация? — сонно бурчит, притягивая меня ближе к себе.

Смею напомнить, что я в одном нижнем белье. Впервые так близко к настоящему мужчине и его детородным органом. От этого мне непривычно, неловко и стыдно. Его «дружок» упирается мне прямо в спину.

Господи боже, я просто надеюсь что он не возбужден.

— М-мне х-холодно, — дрожу в его стальной хватке, осторожно двигаясь вперед, дабы не задеть и не разбудить «зверя». Это будет полнейший провал.

— Я понял, поэтому прекрати копошиться и ложись спать, принцесса.

— Кхм, — прочищаю горло, накрывая своей рукой его, — может, ты снимешь с меня свои грабли? — тщетно пытаюсь оторвать, но он вцепился не жизнь, а насмерть. Будто я первая и последняя женщина в его жизни.

— Да ладно тебе, — беззаботно хмыкает, — что ты как монашка. Так же теплее.

Действительно! Ну, раз так теплее, почему бы тогда и не перепихнуться по-быстрячку?! Чем не план? Зато согреемся мгновенно!

— Ты так дергаешься, как будто мужчину никогда не трогала, — усмехается, когда я пытаюсь отодрать его блудливые ручонки.

Я застываю на этих словах, чувствую как загорается лицо, и в этой чудовищной неловкости сдавленно ворчу неразборчивые слова отдаленно похожие на: «не твое дело».