Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 76 – Ядвига Благосклонная

Еще раз зыркнула на охранника, а тот ноль внимания на меня. В ящик свой вперился и сидел котлетку жевал.

Со вздохом отчаяния, повернулась и ножками-ножками поперла искать заветную дверцу.

С одной стороны ничего не было, лишь пожарные лестницы свисали, но на своих ходулях я такие маневры не исполню, не то придется потом с асфальта сошкрябать.

А вот с другой стороны, заприметила своим зорким оком дверцу-то заветную. Та, на мое счастье, открыта была, да вот только не все коту масленица, стояли там два остолопа сигареты курили и языками чесали.

— Девушка, это вы Антонина Николаевна? — вдруг крикнул мне мужчина.

Сперва растерявшись, помотала отрицательно головой, а после смекалка родимая заработала и выкрикнула:

— Да, я! Я!

— Так что ж вы стоите, дорогая моя?! Вас уже Петрович заждался.

— Ой, и в самом деле, — несколько спешно протараторила, натянуто улыбнулась мужичкам и юркнула в заветную дверцу.

Куда идти я, безусловно, и слыхом не слыхала. Впрочем, как и некого Петровича к которому по легенде направлялась. Однако стрелочки показывали прямо. Так и вышла в холл, где сидел грозный дядька охранник.

Осмотрелась и, увидев лестницу, направилась к ней. От радости, что мне удалось провернуть такую аферу, едва ли не подпрыгивала.

Тренировка у ребят должна была подходить к концу, если верить источнику. А источник мой был проверенный. Фролова наверняка знала, когда у «Волков» начиналась и когда заканчивалась тренировка. Чай, не одну неделю пасла Синицына.

Поэтому, когда я подошла к двери, там где было написано «лед», совсем не удивилась, заметив Ульку, что поджидала свою «добычу».

— Цветочек, ты что ль? — вылупилась она на меня.

— Ну, а кто ж еще, — фыркнула. — Скоро там заканчивается?

— Через пару минут можно будет зайти. Тренер разрешает заходить смотреть. Ребята последние десять минут играют между собой.

— Ты что здесь прописалась?

— Ой, — скривилась, — не то слово. Мне даже Лебедев по доброте душевной пропуск сделал, — похвасталась, покрутив в руке ламинированную карточку, что, полагаю, и была пропуском. Затем Фролова о чем-то задумалась, на меня глянула, брови насупила и недоумевающе спросила: — А ты как умудрилась мимо дядь Васи проскочить?

— А кто такой дядя Вася? — осторожно поинтересовалась.

— Ну ты, мать, даешь, — хохотнула Улька. — Цербер, что на вахте сидит.

— Аа-а, так я не через него, — легкомысленно махнула рукой. — Я через черный вход, — и жестом подозвав Ульку ближе, словно собираясь ей раскрыть «государственную тайну», поведала о своей маленькой «афере».

— Я всегда знала, Цветочек, что ты аферистка! — подколола меня Фролова. — Что не оттаяло его Морозное Величество?

— Да куда там, — вздохнула. — Звоню-звоню, а кому?! Одному черту известно! Что в стену стучать и ждать ответа.

— Ревнует просто, — шаловливо поиграла бровями подруга, а я оторопела.

У меня и мысли не было, что Илья может ревновать. Ересь, ей богу! Морозов и ревность! Вот как летом снег не идет, вот как зимой не бывает плюс тридцать, вот так и Морозов не может ревновать. Это просто его самолюбие царские задето. Он же главный Казанова в нашем захолустье, главный дамский угодник. Не дай бог, кто опередит! Корона с головы слетит!

— Глупости не говори!

— Цветочек, ты серьезно?! — несколько скептически звучал ее голос. — Ревнует, зуб даю! — Однако, когда мое лицо так и осталось недоверчивым, Улька ударила себя ладошкой по лбу и покачала головой.