Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 55 – Ядвига Благосклонная

Мы остановились лишь, когда воздуха стало катастрофически не хватать. Взгляд Ильи затуманен, но в нем восхищение и некий испуг. Сглотнув, Морозов отвел глаза, руки сжались в кулаки.

— Мне пора, — хрипло выдал.

Вот так, пожалуй, и падают с небес на землю, разбиваясь на осколки. Встала, не намереваясь его больше задерживать.

В коридоре в спешке он быстро обулся и наспех накинул куртку.

— Пока, малая, — вяло пробормотал, а затем дверь хлопнула.

Еще один сбежал… И каждый раз болел, как первый.

Со всей канителью забыла про спор и вспомнила, лишь когда получила смс от Соньки.

«Наш гаденыш уже ищет себе бункер?»

Не ищет, потому что я забыла про спор. Потому что есть в мире такие губы, которые стирали память, и я такие сегодня познала.

Илья

— Белов! Когда ты вытащишь свою голову из жопы? Какого хрена ты творишь? — кричал на парня на всех правах капитана команды.

Этот парень был неприлично талантлив. В нем была жилка, техника на высшем уровне, упорство и жажда борьбы. И нынче никто бы не признал в этом овоще, что вяло катался по площадке с лицом кисейной барышни, самого Германа Белова. Номер тринадцать, казалось бы, считался несчастливым, однако Белов развеял всякого рода домыслы и не единожды доказал, что именно он, тринадцатый номер, счастливчик которому, кусая локти, можно только позавидовать.

На мою реплику Герман, он же, известный в наших кругах, как Гера или Белый, сверкнул своими глазами и сжал до скрежета зубов челюсть. Я стойко выдержал его сверлящий взгляд, пусть он был отнюдь не дружелюбный. Дырку что ли во мне он хотел просверлить?!

— Че ты паришься из-за телки, Белый? Ну не дала малыха, так другая даст! — подъехал к напыженному парню Харитонов.

Мы и глазом не успели моргнуть, как Харитонов уже был прижат к перилам, а в его в горло цепко и беспощадно вцепилась рука Белого, заставляя того задыхаться.

Получить он не боялся, однако от того, каким взглядом одаривал Гера можно было наложить в штаны. Он смотрел так, будто человек ничто, а его жизнь всецело принадлежала лишь тому, чья рука сейчас пережала его горло, лишая доступа кислорода. Люди от такого взгляда становились зависимы и себе не принадлежали.

Герман что-то рычал Харитонову. Мы не слышали ни единого слова, но приятного в его словах было мало.

— Усек? — рыкнул, сильнее сжимая горло.

Харитонов закашлялся, не в силах ответить.

— Я спрашиваю, усек?

И лишь когда парень не то ли просипел, не то ли покачал головой, Гера того резко отпустил.

— Все зашибись, пацаны! — поднял руки вверх Белов, едко и несколько пугающе оскалившись. — Играем!

Белого счастье, что тренер не застал его очередную на этой неделе выходку. Это уже третий залет на этой неделе,

чёрт его подери!

Вздохнув, я подъехал к Харитонову, к которому не испытывал ни толику жалости и сострадания. Пацан давно напрашивался и если бы не Герыч, так кто-нибудь другой. Возможно, даже я. Кто ж виноват, что он за базаром не следил?!

— Ты как?

— Нормально, — потерев шею и бросив колкий взгляд на Белова, прохрипел.

— Хорошо, — холодно кивнул.

Долг капитана команды был выполнен сполна. Этот парень не мой друг. Он пришел к нам всего лишь месяц назад, но уже качал права. Пацан должен знать свое место. Пусть не думает, что кто-то будет вытирать ему сопли. Ежели что-то не нравиться, то пусть бежит к мамке под юбчонку, а не играет в хоккей.