Книга Собственность заключенного, страница 58 – Ядвига Благосклонная

Каждый стон, выдох — музыка для моих ушей. Образ изогнутого тела, полностью подчиняющийся моим рукам, выжженным клеймом в моем мозгу.

Когда она распадается на части, и выкрикивает мое имя, я, кажется, попадаю в рай. А может, это мой личный ад. Потому что, очевидно, это одноразовая акция, а мне хочется еще и большего. Но заставлять не стану. Хочу, чтобы сама. По своей воли. И чтобы четко осознавала, что со мной и ни с кем другим.

Пташка приходит в себя вместе с хлопком двери. Испуганно поворачивает голову, потом приподымается и суетливо начинает поправлять одежду. На меня не смотрит. Стесняется.

— Жень, — аккуратно беру ее за руку, отчего она вздрагивает, — все в порядке?

— Д-да, да, все нормально.

Что-то не верится. Ни капли.

— Это естественно, — заправляю прядь волос ей за ухо. — Мы не сделали ничего такого.

— Иди ты знаешь куда… — зло выпаливает. — Ты просил просто поцеловать, а сам… Сам!

Нет, она все-таки слишком мило смущается.

— Мне все понравилось, — дерзко подмигиваю. — Тебе тоже. И не спорь. Я все почувствовал. Не вижу проблемы.

— Да ну тебя!

Женя обиженно надувает щеки и отворачивается. Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, решаю сказать:

— Во время боя мы бежим. Будь готова, и находись в поле моего зрения.

У меня не было в планах этого ей говорить, но есть правда в том, что удовлетворенней мужчина более покладист. Ради своей женщины он горы свернет. Женя не моя женщина, но почему-то это желание свернуть ради нее горы появляется все чаще и чаще…

* * *

Ухожу от Жени в прекрасном расположении духа, и даже когда Захар посылает своего шестерку — Лысого за мной, это не портит моего настроения. Сейчас каждый будет выкладывать карты. Конечно, козыря припрятаны в рукава, но игра приобрела более жесткий оттенок.

Захар сидит в большом кожаном кресле, когда я захожу в его «хоромы». Задумчиво пускает кольца сигаретного дыма в потолок, не поворачивая на меня голову.

— Здравствуй, Баха, — наконец-то отзывается.

— Здравствуй, Захар.

Мой голос сдержан. Не враждебен и не дружелюбен. Пытаюсь держать абсолютный нейтралитет.

— Ты не передумал насчет моего предложения?

— С чего бы? — разыгрываю удивление.

С Захаром нельзя быть грубым, но и слюнтяем тоже не вариант. Задавит.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Девчонка твоя не промах, да?

Ярость течет по венам, но я лишь смиряю его тяжелым взглядом.

— Нормальная, — уклончиво бросаю.

— Ты бы о ней, Баха, подумал. Ты как-нибудь перекантуешься, а пташка? Она девушка. Ей нужны условия, если хочешь оставить при себе.

Чертов лицемер! Да он же ей пообещал выбраться отсюда! При мне он ее оставит, как же! Да и сомневаюсь, что действительно поможет ей выбраться, а не устроит «несчастный» случай. С него станется.

— И что ты предлагаешь?

— Тоже что и пару дней назад. Бой. Завтра. Ты работаешь на меня, а я устраиваю твою и твоей пташки жизнь тут.

Делаю вид, что раздумываю над этим предложением. Выжидаю, должно быть, полминуты прежде чем ответить:

— Ладно. Договор. Но с тем условием, что пташка будет при мне.

— Да кто ж ее у тебя заберет. Твоя она. Твоя, — хищно оскаливается, точно акула, почуявшая кровь.

Мы ударяем по рукам, а потом я возвращаюсь в свою камеру.

Завтра. Завтра будет последняя партия. На кону стоит слишком много, и я не имею права проиграть.