Книга Собственность заключенного, страница 4 – Ядвига Благосклонная

— Столько, сколько считаю нужным, — твердо чеканит, бросает на меня безразличный взгляд и хмыкает.

Узнал? Нет? В его лице я не вижу ни капли узнавания. Впрочем, должно быть, я сейчас так жутко выгляжу, что меня и родная мать не признает.

— Ладно, — на удивление быстро отступает Хмурый, после чего заявляет: — после того как мы с ней закончим — заберешь. Если, конечно, от твоей птички что-то останется.

Тревожно смотрю на мужчину. Он же не оставит меня на растерзание этим сволочам, правда? С другой стороны, с чего бы ему заступаться за меня? Мы не друзья. Едва ли знакомы. К тому же, он преступник. Преступник, который слишком хорошо целуется…

Черт! И зачем я это опять вспомнила?

— Сейчас, — тоном не терпящим возражений отрезает, а затем мертвой хваткой впивается пальцами в мое плечо и рывком поднимает на ноги.

— Да кем ты себя возомнил? — бешено орет Хмурый, кидаясь на моего неожиданного защитника.

Мужчина отталкивает меня к стене, ловко уворачивается от кулака и наносит несколько четких ударов по Хмурому. В переносицу, челюсть и живот. Тот мешком падает на пол, и Баха наносит удары до тех пор, пока Хмурый не теряет сознание.

Остальные в драку не вмешиваются.

Закончив, он обводит холодным взглядом толпу и интересуется:

— У кого-то еще есть вопросы?

Ответом ему стает гробовая тишина.

Черт побери, кто этот парень?

Кинув на меня мрачный взгляд, Баха дергает меня за руку, разворачивает в сторону выхода и толкает в спину, отдавая приказ:

— Иди вперед.

На ватных ногах добираюсь до лестницы и поднимаюсь наверх. Я смутно помню по каким коридорам добежала до лестницы, но если я попытаюсь… То смогу найти выход, выбежать во двор и при большой удаче добраться до безопасного участка. И, словно подслушав мои мысли, Баха отрезает:

— Даже не думай. Ты не выберешься отсюда. Здесь повсюду ходят такие как Хмурый, выйдешь во двор — есть вероятность получить пулю в лоб. Ты слышишь перестрелку?

И действительно, только сейчас осознаю, что за стенами здания звучат выстрелы.

— Я журналист…

— Я помню, — коротко усмехается.

— Я имею в виду, что в меня стрелять не будут. Меня пропустят, — не очень-то уверенно звучит мой голос.

— Да, если поймут, что ты журналист. И если сможешь добежать и тебя опять не перехватят зеки.

Проклятье!

— В любом случае, пташка, я тебя не отпускал, — неожиданно притянув меня к своему крепкому телу, обжигающе шепчет на ухо.

Так же быстро отстранившись, он снова подталкивает меня в спину.

Дальше мы идем молча. Потом заходим в какую-то комнату, и Баха закрывает за нами железную дверь. Резко обернувшись, натыкаюсь на знакомые глаза цвета стали.

— Ну здравствуй, пташка, — наклонив голову, с мрачной ухмылкой произносит. — Узнала?

Я молчу, точно в рот воды набрала.

— По глазам вижу, что узнала.

И сейчас я не знаю, радоваться неожиданному спасителю или же плакать, потому что я та, кто его сдал. Из-за кого он оказался тут — в тюрьме.

Женя

Флэшбэк Несколько месяцев назад

— Извините… Простите… Можно, пройти? Спасибо… Извините…

Я пробираюсь через толпу к самому ограждению. Мы с Темой прибыли самыми последними, и все эксклюзивы уже расхватали другие каналы! Но я все же не теряю надежду взять короткий комментарий у полковника. Мы уже записали подводку на фоне банка, а также взяли комментарии у случайных прохожих, которые оказались свидетелями ограбления одного из самых крупных банков страны. Но мне этого, разумеется, недостаточно.