Книга Услуги по-соседски, страница 98 – Ядвига Благосклонная

— Да как ты смеешь? Неблагодарная девчонка! — вопит, хватаясь за сердце.

О, это ее любимый приём. Сейчас начнутся причитания о том, что ее бедную и такую несчастную никто ни во что не ставит, а она, между прочим, свою жизнь положила на алтарь нашего воспитания.

— Я для вас…

— Мама, — резко прерываю этот спектакль, — мы взрослые люди. Если нам нужен будет совет или помощь — мы ее попросим. Мы с Севой не собираемся заводить детей на данный момент. Я тебе об этом неоднократно повторяла, но ты отказываешься меня услышать.

— Пока вы соберётесь их заводить, все вокруг уже…

— Нам нет никакого дела, что там у всех вокруг! — в гневе кричу. — Перестань лезть в нашу жизнь, — более спокойным тоном отрезаю.

— Ах так? — вздергивает она горделиво подбородок, сжимая губы в тонкую линию. — Больше ты от меня слова не услышишь! Я стараюсь, чтоб тебе лучше было…

— Ты стараешься только для себя. Тебе нет никакого дела, что думаю я и как мне лучше. Если бы тебя действительно интересовали мои чувства, ты бы никогда не посадила Никиту за наш стол, ты бы никогда не позволила Тамаре говорить обо мне гадости, — с привкусом горечи заканчиваю этот разговор, после чего вылетаю из комнаты.

Сева с отцом взволнованно переглядываются, но не задают вопросов. Схватив куртку, надеваю на себя, натягиваю сапоги и поспешно прощаюсь с папой. Он только рассеянно чешет затылок, робко интересуясь:

— Ася, все в порядке?

— Все хорошо, — нервно отзываюсь.

— Мать опять принялась за своё, да? — сводит брови к переносице.

Отец никогда не лез в наши конфликты. Он считает это женской блажью. К тому же, мама обладает поразительным свойством доводить людей до белого каления.

— Я с ней поговорю, — решительно отрезает.

— Не стоит, — качаю головой, обнимая его и целуя в колючую щеку. — Я уже все сказала сама.

Мама так и не выходит из комнаты. Впрочем, ничего другого я и не ожидала. Как и не жду того, что она действительно меня поймёт. Знаю, что она обиделась. Знаю, что звание «худшая дочь в мире» по ее версии принадлежит мне. И пусть. Во всяком случае, перестанет лезть в мою жизнь. Пройдёт некоторое время, прежде чем мама остынет. Обиду она умеет таить долго. В этом искусстве ей нет равных.

Можно меня осудить и сказать, что я отвратительная и неблагодарная дочь, но всему есть свои границы. Если бы сегодня я не высказалась, завтра она бы назначила нам дату свадьбы. Можно, конечно, терпимее относиться к причудам родителей (что я и пыталась делать!), но когда это не приносит ощутимого вреда. Если бы ее трёп оставался трепом, я бы спустила это все на тормоза. Но амулет для зачатия? Серьезно? Это за гранью моего понимания.

— Ты поговорила с мамой, — утвердительно произносит Сева, когда мы уже отъезжаем от дома.

— Можно сказать и так, — мрачно усмехаюсь. — Она хотела, чтобы я взяла амулет для зачатия! Это нужно было остановить, — печально вздохнув, замолкаю. Амурский молчит, отчего я начинаю нервничать. — Ты осуждаешь меня?

Мой вопрос, похоже, его озадачивает. Задумчиво постучав рукой по рулю, он поворачивает ко мне голову и озадаченно спрашивает:

— За что?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Все-таки она моя мама. Родителей нужно уважать, и все такое.

— Ты уважаешь, я это точно знаю. Все мы имеем право на эмоции, Ася. Тем более, Лаура Андреевна умеет играть на нервах. Я не рад вашей ссоре, но я рад тому, что ты смогла сказать ей «нет», и не повелась на манипуляции. Это делало тебя несчастной, поэтому я ни в коем случае тебя не осуждаю.