Книга Услуги по-соседски, страница 74 – Ядвига Благосклонная

Ой, вот только не говорите, что его нет дома! Что за детский сад? Он теперь собирается меня игнорировать?

Недовольно вздохнув, уже собираюсь развернуться и уйти, как дверь открывается, и я вижу перед собой злого, как тысяча чертей, Севу в одном полотенце.

— Сева, я…

Это все, что я успеваю проблеять, прежде чем он хватает меня за руку, затаскивает в квартиру, прижимает к стене и целует.

Нет.

Не целует.

Набрасывается. Клеймит губами. Завоевывает.

Напористо раздвигает своими губами мои, проскальзывает языком в рот, заставляя подчиниться его воле. Твердое как скала тело прижимается теснее, рука запутывается в моих волосах, нежно оттягивая их и наклоняя мою голову, чтобы углубить поцелуй. Из меня вырывается стон.

И врезать бы наглецу, но, черт побери, убейте меня, если это не самое страстное, что случалось в моей жизни!

— Горошек, ты лишаешь меня всякого рассудка, — шепчет между обжигающими поцелуями.

Рывком он приподнимает меня, и я обхватываю его бёдра ногами. Касаюсь горячей груди рукой, провожу пальцами по твердому животу. Сева издает что-то между рычанием и стоном, подтягивает меня вверх на бедрах, так что я чувствую его всего.

Да. Прям всего!

Целует меня крепче и…

Какого черта?

На мою голову падает что-то тяжёлое, отчего я вскрикиваю и прикусываю язык.

Не свой.

— Ммм… — мычит Сева, прикладывая руку ко рту, пока я ловлю звездочки в глазах.

Боже правый, какой сегодня день и год?

Перед глазами пляшут круги. Жмурюсь от боли, пока Сева ставит меня на ноги.

— Афя, — зовёт меня, — Афя, ты как?

Я сильнее зажмуриваюсь, прикладывая руку к голове.

— Проклятье, на тебя упала моя клюфка. Профти. Дай пофматрю.

Амурский аккуратно осматривает мою голову и тяжело вздыхает.

— Сильно болит? — уже нормально спрашивает. — Раны нет — это хорошо. Нужно ехать в больницу! — решительно отрезает.

— Не нужно, — наконец, прихожу в себя.

— А вдруг сотрясение?

Открыв глаза, вижу перед собой не на шутку встревоженного Севу. На губах у него кровь. Видимо, сильно я его укусила. Хорошо ещё, что язык не откусила.

Меня пробирает на истерический хохот.

Вот тебе и страсть, блин! Без травм не обошлось!

— Точно сотрясение, — хмуро заключает Сева, наблюдая за тем, как я вытираю слёзы от смеха.

— По-моему, мы уже слишком стары для таких эксцессов, Сева, — смеясь, произношу.

Он и сам нервно усмехается. Его губы подрагивают, будто он сдерживает смех, но все же не выдерживает. Мы хохочем как припадочные, пока не начинаем задыхаться.

— Идём, пампушка, лучше все-таки приложить к твоей голове что-то холодное, — успокоившись, говорит.

Он за руку ведет меня в кухню-студию. У него точно такая же планировка, как и у меня. Ремонт, конечно, первоклассный. Кожаный диван, навороченный телевизор с приставкой, кухня мечты с островом, с той самой гранитной столешницей, которую я собиралась приобрести, когда на мою голову свалится миллион долларов. Чисто, а еще пахнет борщом.

Да ладно? Серьезно?

Принюхиваюсь.

Точно борщ. Красный.

Сева усаживает меня на диван, а сам идет к холодильнику, открывает морозилку, достает оттуда кусок мяса и оборачивает полотенцем.

— Мы не стары, пампушка, это просто одна неудача. Знаешь, как говорят: «Чем дольше ожидание, тем острее удовольствие», — подойдя, протягивает мне лёд.