Книга Услуги по-соседски, страница 50 – Ядвига Благосклонная

— Да, все хорошо, — наконец, выдернув руку из захвата бывшего, подскакиваю к Амурскому. Тот сразу кладёт свою руку на мою талию. — Просто встретила старого знакомого.

Никита с кислой миной изрекает:

— Потом поговорим.

После чего разворачивается на пятках и устремляется к церемонному залу.

— Кто это был?

— Никто, забей.

Сева недовольно на меня косится, но я сама невинность.

— Пошли?

— Пошли, — вздохнув, кивает.

Даже если Амурский и хотел устроить мне допрос с пристрастиями, сейчас для этого не самый лучший момент.

И вообще с чего бы ему мне его устраивать?

Сева

Мы проходим в церемонный зал. Вообще-то, это крытая оранжерея посредине которой стоит арка из живых цветов. За ней стоит крупноватая женщина, должно быть, работница ЗАГСа с большой папкой в руке.

Гости располагаются на стульях, что стоят по бокам от арки в несколько рядов. Справа - родственники невесты, слева — жениха.

Мы с Горошек пробираемся к первому ряду, откуда нам машет Лаура.

Родители Аси мне понравились. Возможно, Лаура Андреевна излишне настойчива, но она желает своей дочери добра. С Пал Палычем мы вообще быстро нашли общий язык. Во-первых, он интересуется хоккеем, а во-вторых определено точно души не чает в своих девочках. Признаюсь, для меня в новинку все эти знакомства с родителями, но не так страшен черт, как его малюют.

Кто меня действительно раздражал, так это две престарелые перечницы, злоупотребляющие процедурами косметолога.

Серьезно, кто сказал, что губы на пол лица — это сексуально и красиво? Они выглядят так, словно упали в пчелиный улей. У вас бы встал на жертву пчёл? У меня точно нет. В отличие от Горошек в этом узком чёрном платье. Зачем она так вырядилась? Мне с трудом удается отвести глаза от ее ноги, что все время мелькает в разрезе платья.

Ну и что тут такого, наверняка подумаете вы?! Что я не видел никогда женских ног, в самом деле?

Проблема в том, что я видел резинку чулков, и теперь это не даёт мне покоя.

Есть два варианта избавиться от этого наваждения. Первый — переспать с Горошек. Второй — напиться до такой степени, чтобы я физически ни на что не был способен (за свои похабные мысли — не отвечаю). И, разумеется, ни один из этих вариантов мне не подходит. Вряд-ли Горошек обрадуется, если я вдруг накинусь на нее, и уж точно мне прилетит по яйцам, если я накидаюсь. Я должен произвести впечатление приличного парня, а не придурка.

К слову, о придурках…

Кто этот хрен, что хватал Асю?

Я увидел его с другого конца холла, как только он направился в сторону пампушки. И уже тогда, клянусь, он мне не понравился. Есть в этом белобрысом типе что-то гадкое. Он прижимал Асю к себе так, будто имел на это право. И это почему-то мне жутко не понравилось. Настолько, что дай мне Ася зеленый свет, я бы задал ему хорошую взбучку.

Если девушка говорит — нет, это значит — нет, мать вашу!

И нет. Я не повелся на ее это «никто». «Никто» так руки не распускает, и от «никого» настроение не портится.

— Сева, проходите. Ваши места следующие, — когда мы, наконец, пробираемся через толпу, говорит Лаура.

— А где папа? — заняв своё место, спрашивает Ася.

Павел Павлович представил меня стольким людям, что все их имена и лица смешались в голове. Меня нисколько не удивило, что большинство меня узнали. Все же хоккей в нашем городе популярен. Одна женщина даже пыталась всунуть мне свою визитку, хотя Палыч четко дал понять, что я жених его дочери.