Книга Услуги по-соседски, страница 2 – Ядвига Благосклонная

Я пыталась было решить все мирным путем и поговорить. В конце концов, мы даже были когда-то одноклассниками.

Представляете, да?

Что может быть хуже, чем жить рядом с человеком, который знал тебя прыщавым, пухлым и нескладным подростком?

Так вот, мы были взрослыми цивилизованными людьми… Однако на мою довольно вежливую просьбу переставить свою машину, ублюдок только закатил глаза и сказал: «Место было не занято, и на нем не написано, что оно твоё. Но ты можешь попробовать меня уговорить, пампушка. Как тебе такое предложение?», а затем растянул на своих губах лукавую ухмылочку, намекающую на то, как именно я могу попробовать его уговорить.

Показав кретину неприличный жест, чтобы у него не осталось сомнений в том, что я думаю о его предложении, и в частности о нем самом, я пошла искать себе новое место. За территорией дома, само собой.

С тех пор у нас с ним своего рода война за парковочное место. И засранец неизменно оставлял меня с носом, приезжая со своих игр в самый неожиданный момент.

Хватаю телефон с подставки и смотрю время. Ровно шесть вечера.

В девять Роберт Феликсович приезжает домой. Значит, пока я могу поставить машину на его место, тем самым перекрывая выезд Амурскому.

Нет, не тигру, как вы могли бы подумать (вот это каламбур, правда?), а Севе Амурскому. Точнее, уже не Севе, а Всеволоду. Он теперь у нас важная шишка. Хоккеист, подающий большие надежды. В самом расцвете сил. О нем писали в газетах, которыми я застилала стол, чистя рыбу. О нем говорили по радио, когда я ехала в машине на работу. О нем восхищенно шептались одноклассники на встрече выпускников год тому назад.

Я к хоккею была равнодушна, а к Амурскому питала глубокую неприязнь, за придуманную обидную кличку в школе и вырванные годы.

Пампушка.

Дурацкое прозвище сопровождало меня всю жизнь, несмотря на то, что пампушкой я переслала быть на первом курсе университета.

Амурский вообще был тем ещё шутником и задирой, поэтому пусть помучается гаденыш, если куда-то намылится.

Злорадно ухмыльнувшись, паркуюсь, выхожу из машины и от досады бью носком ботинка по колесу чёрного джипа, предоставляя на его месте рожу своего соседа.

Тот назло начинает верещать.

Проклятье, сигнализация!

Первый порыв — спрятаться. Зарыть голову в песок, точно страус. И не важно, что на самом деле страусы так не делают. Однако я заставляю себя расправить плечи, состроить невозмутимую мину и подойти к багажнику своей старенькой шкоды.

Она видала лучшие времена, но была на ходу и мало жрала бензина. Именно поэтому я ее не меняла. Ну и ещё, потому что все сбережения вбухала в ремонт. Новая машина банально была мне не по карману.

Да, возможно моя старушка была излишне капризна. Например, не хотела заводиться на холоде, часто перегревалась и закипала, но и это в сто разы лучше общественного транспорта, согласитесь!

Открыв багажник, достаю пакеты с едой и закрываю его. Только после этого сигнализация перестает визжать.

— Эй, пампушка!

Поднимаю глаза и замечаю соседа в окне. Хочется показать ему неприличный жест, но я держу в себе этот неуместный порыв. Мы же уже не в школе, в самом деле!

— Ты, что пнула моего тигра?

Тигра? Он про этот катафалк, что ли?

— Ты, что снова занял мое место? — парирую, косясь на Амурского.