Книга Школьный вальс, страница 60 – Ядвига Благосклонная

— Ты не взяла телефон, — строго отрезает папа. — Не делай так больше.

Киваю, бормоча:

— Хорошо.

— Мама спит, — с усталостью произносит. — Иди тоже отдыхай, завтра в школу.

— Спокойной ночи, — говорю, после чего уже разворачиваюсь и начинаю идти, как возле коридора меня догоняет голос отца.

— Нина…

— Что? — я поворачиваюсь, и замечаю на его лице нерешительность, точно он борется сам с собой. И проигрывает.

— Ничего, — сокрушенно качает головой: — спокойной ночи.

Это все, что я получаю. Никаких разговоров по душам.

Помните? Это табу.

Сколько себя помню, отец всегда такой холодный и отчужденный. Иногда мне действительно кажется, что его с нами нет. Наверняка он меня по-своему любит. И то, что он сидел над телефон лишь это подтверждает, однако папа никогда не скажет этих три заветных слова: «Я тебя люблю».

Нина

Мои одноклассники полные тупицы. Клянусь, у них мозг размером с горошину. Да-да, знаю, что уже научно доказано, что размер мозга не имеет никакого отношения к интеллекту человека, и тем не менее.

Васнецовы закинули мой рюкзак на шкаф. Ага, они близнецы и, похоже, при раздаче мозгов стояли в очереди за тупыми шутками, поэтому им достался один на двоих. Разумеется, им это казалось невероятно смешным.

Кретины так гоготали, что в какой-то момент я на полном серьезе подумала что они лопнут. К моему сожалению, карма их не настигла. Вдоволь насмеявшись над моими жалкими потугами снять рюкзак, Васнецовы просто развернулись и ушли. Конечно же, они не потрудились снять рюкзак.

Это их месть за то, что я не дала списать на контрольной по алгебре. Сейчас я буду звучать как зануда, но… С чего ради я должна давать списывать идиотам? В отличие от многих я действительно готовилась, а не валяла дурака. Мои оценки — это результат моего труда. Дай я скатать Васнецовым, и за ними бы подтянулось полкласса. Учительница по математике сразу же все поймет, заставит переписывать и влепит мне выговор, но разве однолицым это объяснишь?

Пыхтя, на носочках тянусь за рюкзаком, но мне как минимум не хватает двадцати сантиметров в росте. И это с учетом того, что я стою на стуле. Рюкзак лежит под под самой стеной, и я банально не дотягиваюсь. Было бы хорошо встать на парту, но проблема в том, что они прикручены. Зачем это сделали и какой в этом смысл — это второй вопрос.

— Ты собираешься прочитать мне стишок или спеть песню? — с насмешкой спрашивает Герасимов, заходя в класс и замечая меня на стуле. — Тогда я весь во внимании.

Нахал бесстыдно рассматривает мои ноги в юбке, отчего мне хочется ее натянуть пониже, несмотря на то, что она почти до колен.

— Ты что-то забыл? — грубо спрашиваю, недовольно на него зыркая.

И да, я пытаюсь избавиться от Герасимова. Последнее что мне хочется, так это прыгать на стуле (да ещё и в юбке!) перед этим болваном. Вообще-то Арсен не заслужил моей грубости.

Полагаю, причина моего негодования в следующем: после того, как вчера Герасимов меня проводил, он мне приснился. И в этом сне мы делали кое-что… Не то чтобы прям что-то такое! Уф…! Короче говоря, мы целовались. И мне даже вроде как понравилось…

Но, учтите, это секрет! Никто, никогда и ни за что не должен об этом узнать. Будем считать, это минутной слабостью. Вчера я была эмоционально подавлена, а Арсен оказался тем, кто развеял мою печаль. Собственно, поэтому мне и приснилось… То, что приснилось.