Книга Архив тети Поли, страница 31 – Ирина Кизимова

— Она лежала прямо, я бы сказал. — глаза Германа слегка расширились. — Показательно…

— Убийца мог дать ей Лауданум в дозировке, превышающей обычную, дождаться, пока она уснёт и перерезать вены. Она бы даже не проснулась… Препарат в больших дозировках вызывает глубокий сон, от которого порой люди засыпают навсегда.

— Это очень ценная информация. Скажите, сохранились ли у вас рецепты, которые вы выписывали или история болезни Марии Михайловны?

— Полагаю, это перестаёт быть врачебной тайной в связи со смертью пациента.

Доктор в два счёта нашёл среди своих завалов историю болезни и продемонстрировал детективу запись о назначении Лауданума.

— Мы вынуждены конфисковать документ как улику.

— Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы найти её убийцу. Бедная девочка этого не заслужила.

— Благодарим за содействие следствию, если у нас возникнут дополнительные вопросы, мы навестим вас вновь.

— И будем ждать вашей книги. — ободряюще похлопала его по плечу тётя Поли. — Вы не должны винить себя в том, что убийца мог воспользоваться выписанным вами препаратом. Поверьте, он точно нашёл бы способ сделать это иначе, не будь его под рукой.

— Так она хотя бы умерла во сне. — убито прошептал доктор и тяжело вздохнул.

— Вы, кажется, торопились на приём? — напомнил ему Герман.

— Ох, точно, сегодня я такой рассеянный.

Ещё один документ был зафиксирован в архиве тёти Поли. (Мысленная заметка: врачебный почерк довольно сложен для понимания! Нужно больше практики!)

Александринский императорский театр стал пунктом отправления для тёти Поли и детектива Васнецова. Величественное здание в стиле ампир с высокой белой колоннадой возвышалось над площадью, тенью нависая над зелёным сквером, в центре которого журчал фонтан. В нишах фасада притаились греческие музы Талия и Мельпомена, символизирующие комедию и трагедию, что рука об руку шли на сцене театра. Квадрига Аполлона в движении заставляла на секунду замереть, приковывая к себе взгляды, хотелось изучить и навсегда запечатлеть в памяти напряжённые мышцы вставших на дыбы скакунов и уверенный взгляд покровителя искусств.

Тётя Поли изредка ходила на театральные постановки со своей подругой Ларой, которая обожала светские мероприятия, на которых была знакома буквально с каждым и, как правило, успевала с этими многочисленными людьми пообщаться всего за один вечер. Что касается детектива Васнецова… Он никогда не посещал подобные места, театры, да и вообще всё, что имело отношение к искусству, казалось ему чем-то далёким от скромного понимания обычного служителя закона.

— Помнится мне, четыре года назад здесь начали играть Ревизора. Аншлаг тогда был полный, поскольку ведущую роль играл знаменитый Николай Осипович Дюр. Даже Ларе с трудом удалось достать билеты! Ты когда-нибудь бывал в театре, Герман?

— Всё было не до того. Я никогда не понимал искусства.

— Возможно, дело в том, что ты даже не пытался его понять?

— Думаю, вы правы. — он криво улыбнулся и открыл перед старушкой дверь, пропуская ту внутрь.

Никаких проблем на входе не возникло, но в гримёрки их, ожидаемо, не пустили, и попросили подождать, пока труппа закончит с примерками образов и выйдет к ним в зрительный зал. Детективы присели в удобные бархатные кресла, окружённые богатой, помпезной обстановкой, окрашенной в золотые и благородно-пурпурные оттенки резных деталей, тяжёлых штор, скрывающих императорскую ложу, и высокого расписного потолка, к которому уходили полукруглые балконы. Каждый предмет интерьера был пропитан духом высшего общества, привыкшего проводить в подобных местах свой вечерний досуг. На Германа вся эта вычурная и чуждая простому работяге обстановка давила, а тётя Поли, уже бывавшая здесь, в который раз лишь молча восхищалась внутренним убранством столичного театра.