Книга Чужими мы (не) стали, страница 8 – Ольга Рог

«А это идея! Переключить родительницу на другое. Чуть снизить градус ее траура и страданий». Внутри нее дрались два коршуна. Один говорил: «Стоп! Твоих проблем только не хватало». Другой: «Правильно! Расскажи и послушай, что скажет умная женщина». Победил второй, вальяжно чистивший перышки и сплевывая куски от соперника.

— мама, я видела мужа с другой в кафе. между ними явно что-то есть... Если не близость, то около того, — маша рассказала все в подробностях, что видела.

Нина Ивановна внимательно слушала. Иногда закатывала рукава кардигана, словно хотела кое-кому надавать по сусалам.

— мам, я сама с ним разберусь. Ладно? Сейчас это не так важно.

— что, по-твоему, тогда важно, чем отношения в семье? — грустно ответила мать.

Схватила свою кофту под горло, будто замерзла... Летом. При температуре в квартире выше нормы. Словно, холод у нее шел изнутри. Полярный.

— Семь раз отмерь, один раз отрежь. Маша. Ты должна разобраться с ситуацией.

Возможно, все не так плохо. Разрушить легко, ты попробуй сохранить, — мама смотрела на их совместное фото в рамочке, где Маше всего пять лет Она в панамке с косичками. Отец обнимает маму, которая выглядит девчонкой в легком белом сарафане. Родители улыбаются открыто и без налета напряжения между ними.

Стало как-то не по себе. С какой бани мать защищает Макса? Или реплика касается не только отношений дочери с мужем. Все намного глубже? А, как спросить?

«Ты найдешь ответы в письмах» — был самый логичный вывод.

— Мам, мне нужно съездить домой и забрать кое-что. Книгу тебе обещала дать почитать, — Маша засобиралась.

Потеряла телефон. Искала его кругами, пока не выяснилось, что она держит его в руке. «Ох, совсем голова дырявая стала» — хотелось треснуть себя по лбу. Мать ничего не заметила. Она бы не заметила и слона, перебирая старые фото в альбоме. Чему-то кивая, поглаживая кончиками пальцев контур отца. Казалось, ностальгия ее полностью захватила.

— Что-нибудь купить? Что ты хочешь? — встала Маша «над душой», пробуя растормошить сгорбившуюся маленькую женщину.

— Сама решай, — ответила Нина Ивановна, перелистнув страницу альбома, глаз не поднимая.

Пришлось отступить.

Дома Мария ничего крамольного не заметила. В ее отсутствие наметился небольшой бардак. Вещи Максим раскидал. Она их собрала и закинула в стиральную машинку. Перемыла посуду в раковине. Убрала со стола подтеки от кофе и хлебные крошки. Заправила кровать, внимательно рассмотрев простынь.

Следов греха не заметила — и то плюс.

Надо двигаться к разгадке, а она время тянет, нашла себе занятие!

Открывая дверцу шкафчика, Мария не знала, в какой портал ее закинет на этот раз.

Второе письмо раскрывала, будто там порошком отравляющим насыпано. Села в кресло. Вздохнула, врезавшись взглядом в первые строчки.

«Дорогой мой, Ростенька. Ты приезжал на два дня и опять вернулся туда, где тебя не ценят. Разве любящая женщина позволит ходить с порванным рукавом у дубленки? Я зашила аккуратно, вкладывая в каждый стяжек свою заботу. Пусто без тебя, безрадостно. Люди вокруг озлоблены. Смотрят исподлобья, словно я украла у них сто рублей. Не прощают никому здесь женского счастья, в спину плюют.

Обещал ты, милый мой, хороший, что увезешь нас с Кирюшей ближе к морю. Сам знаешь, какое здоровье у нашего сына хрупкое. Климат здесь неподходящий. Но, ты не подумай ничего. Не жалуюсь. Скучаю по тебе сильно...»