Книга Бывшая принцесса, страница 78 – Мария Киселева

Русских и сербов ведут в вертолет с медперсоналом, пока я некоторое время хожу от хвоста до начала транспорта, а затем иду к постройкам.

— Мисс МакГрат.

— Периметр зачищен, так что оставь меня. — отмахиваюсь от одного из своих телохранителей.

Сербские военные не обращают на меня внимание, я пытаюсь особо не смотреть по сторонам, пока мое внимание не привлекает крупная металлическая балка. На ней следы царапин на уровне моей груди, кровь и что-то прилипшее. Я едва касаюсь трубы, как тихо вскрикиваю — настолько она обжигает. Металл не успел остыть после зноя, а крошечный прилипший кусочек… кожа. Смотрю на основание трубы. заметив, что она расшаталась. В такой почве это не удивительно, но неровность слишком глубокая. Я сразу оглядываюсь, замечая амбар, который наверняка проверили в первую очередь. Ладно, Квин, это просто интуиция, ты ничего не теряешь.

Проявляю некоторую выдержку, переступив труп, а затем захожу в открытый амбар. Рассматриваю каждую деталь, пока не нахожу иглу в стоге сена… точнее металлическую ручку среди неплотного ряда сена для скота.

Не брезгую, когда пинаю и убираю руками траву, а затем с огромным трудом открываю деревянный люк. Наверное, мне не стоило это делать в моем положении.

Я оглядываюсь к двери амбара, чтобы позвать кого-нибудь из солдат, но никого не замечаю, так что только кричу:

— Эй!

А сама спускаюсь по темному входу. При мне телефон, но фонарик не пригодился. Дальше на потолке комнаты куча дырочек, через которые проступают остатки сильного солнечного света. Такое чувство, что сооружение вот-вот развалиться, и его построил ребенок как свою тайную комнату. Металлическая труба — единственный источник кислорода, который делает воздух настолько горячим, что после минуты нахождения здесь, легким больно.

Я бросаюсь вниз, падаю на колени к сидящему у стены телу. Оно сырое от пота, сухие губы открыты, лицо красно-розовое. Раненые руки обвязаны металлической проволокой.

— Николай…

Я вижу, что он жив. Грудь часто и высоко вздымается, она прикрыта частями черной футболки.

Кажется, что я покалечу его, если притронусь, но все же касаюсь его щеки. Темные глаза резко открываются, отчего я едва не отшатываюсь.

— Блядские галлюцинации. — хрипит он.

Мне нужно срочно его освободить, отвести к медикам, дать воды. Начинаю с силой раскручивать проволоку на его руках.

— Нет. — качаю головой — Нет, это я. Тебя вытащат отсюда. — слышу вдалеке голоса и зазывания в эту сторону.

— Тогда прикончи меня. — снова закрывает глаза и запрокидывает голову.

— Ты нужен своим людям. Анне. Тебя подлатают, милый.

Слезы бесконтрольно текут по щекам.

— Плевать. Возьми в руки нож, закончи что начала.

Он кивает в направлении другого угла. Там ничего, он еще что-то бормочет.

— Ты жив. Тебя вылечат, вернешься домой. — звук шагов по лестнице — Все будет хорошо. Ты жив. — последний раз провожу пальцами по его подбородку — Ты будешь жить.

Я вжимаюсь в стену, когда двое солдат заканчивают освобождать руки Николая. Один дает ему воду, помогает подняться. Но упертый Глава хватается за стены — не дает себя нести.

У люка стоит Вук, который хмуро смотрит на меня, когда Николай выползает наверх. В момент мне хочется, чтобы он закрыл крышу и оставил меня гнить здесь, но серб молча уходит. Я поднимаюсь и иду в шести шагах следом, что несложно со скоростью Громова. Он здесь… едва жив и просил убить его.