Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 36 – Ольга Дашкова

Какая же она красивая. Особенно сейчас, когда волосы слегка растрепались, а на щеках румянец от утренней прохлады. Никакой косметики, простое платье, но для меня она прекраснее всех московских красавиц.

— Спасибо, милая. Но сначала сядь рядом.

Нина послушно опускается на стул у кровати и берет мою руку в свои. Ладони у нее теплые, чуть шершавые от работы. Самые лучшие руки на свете.

— Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она, заглядывая мне в глаза.

— Прекрасно. Особенно когда ты рядом.

— Не хвались. Вчера стонал, как раненый медведь.

— А ты сочувствовала, как заботливая медведица, – смеюсь, она тоже улыбается.

Нам так хорошо – просто разговаривать, держаться за руки, смотреть друг на друга. Никакой спешки, никаких недомолвок. Только мы и наша любовь.

— Кстати, – говорю, откусывая кусочек пирога, – помнишь, как все это началось?

— Что началось?

— Мои мучения. – Показываю на живот, где под повязкой заживает шов. – Григорий утверждает, что все из-за его огурцов, я у отца нашел банку в холодильнике, а на ней написано «Нина». Твоя работа?

Нина фыркает:

— Это из-за самогона и твоей дурной головы. Кто тебе сказал закусывать первач солеными огурцами? А банка моя, год назад отцу твоему на новый год угостила, он любил ядреные.

— Так Григорий же предложил! Сказал, что это лучшая закуска.

— Ясное дело! У Григория желудок как у коня, ему все нипочем. А ты городской неженка, привык к деликатесам.

— Эй! – возмущаюсь я. – Я не неженка!

— Неженка, неженка, – дразнится Нина. – Съел два огурца и сразу в больницу попал.

— Это не огурцы виноваты, а аппендикс. И вообще, если бы не эта история, я бы так и мучился, выбирая между тобой и Алиной.

Лицо Нины сразу становится серьезным.

— А теперь не мучаешься?

— Теперь я точно знаю, что выбор был сделан давно. В тот самый момент, когда я впервые тебя увидел.

Беру ее руку, подношу к губам, целуя костяшки пальцев.

— Нина, когда меня увозили в больницу, я думал только об одном. Что, если я не выживу, ты так и не узнаешь правду.

— Какую правду?

— Что я люблю тебя. Безумно, отчаянно, до потери пульса, – смотрю ей в глаза, стараясь вложить в слова всю искренность. – Люблю твою колючесть и нежность. Люблю твой гордый характер и доброе сердце. Люблю то, как ты заботишься о коровах и печешь пироги. Люблю твое тело, твои руки, твои губы.

Нина слушает, и в ее глазах блестят слезы.

— Я люблю, когда ты смеешься, и когда ты злишься. Я люблю твой дом, твою деревню, твою жизнь. И хочу быть частью этой жизни.

— Марат...

— Подожди, не перебивай. Я должен договорить, – крепче сжимаю ее руку. – Эти два дня я лежал и думал: а вдруг я не успею сказать главного? Вдруг что-то пойдет не так и я унесу свою любовь в могилу?

— Не говори глупостей, – шепчет Нина, вытирая слезы.

— Это не глупости, это правда. Я понял, что без тебя жизнь не имеет смысла. Что все мои планы, амбиции, карьера – просто пустые слова, если тебя нет рядом.

Сажусь на кровати, несмотря на тянущую боль в боку. Беру ее руки в свои.

— Нина, я знаю, что много косячил. Что обидел тебя своей нерешительностью. Но дай мне шанс все исправить.

— Марат, ты же уже все исправил. Позвонил Алине, все ей объяснил...

— Дело не только в этом. – Смотрю ей в глаза, собираясь с духом. – Нина, выходи за меня замуж.