Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 18 – Ольга Дашкова

Марат подхватывает меня на руки – и надо же, какой сильный! – усаживает на стол. Пиалы с вареньем звенят, пирог съезжает в сторону, но нам плевать на все это.

— Боже, как же ты мне нравишься, – шепчет, раздвигая мои колени, устраиваясь между ног.

Платье задирается до пояса, и я понимаю, что обратного пути нет. Да и не хочу я обратного пути. Хочу его, хочу забыться в его объятиях, хочу почувствовать себя женщиной, а не просто работягой с фермы.

Его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, поднимаются выше, я выгибаюсь навстречу его ласке. Он касается меня там, где я уже вся влажная от желания, и я задыхаюсь.

— Такая горячая, – восхищенно шепчет он. – Такая красивая.

Я хочу что-то ответить, но могу только стонать. Его пальцы творят чудеса, он ласкает, дразнит, надавливает, и я чувствую, как накатывает волна наслаждения.

— Марат, пожалуйста... – молю, сама не зная чего.

— Что, сладкая? Что ты хочешь?

— Тебя, – честно признаюсь я. – Хочу тебя.

Он целует еще жарче, его руки торопливо расстегивают ширинку папиных брюк. Я помогаю ему, пальцы дрожат от нетерпения.

И тут...

Тук-тук-тук!

— Нина! Нина! Ты дома?

Мы замираем, как застигнутые врасплох воришки. За окном маячит знакомый силуэт – это тетя Клава, наша соседка. Самая любопытная женщина в деревне, которая знает обо всех и обо всем.

— Нина, открой! У меня к тебе важное дело! – продолжает стучать тетя Клава.

Марат отстраняется, и в его глазах я вижу ту же растерянность, что и в своих. Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.

— Нина! Я знаю, что ты дома!

«Ну надо же, – думаю я, натягивая платье и пытаясь найти косынку. – В самый интересный момент!»

Марат поспешно застегивает брюки, поправляет рубашку. Он выглядит растрепанным, возбужденным и слегка ошеломленным.

— Что будем делать? – шепчет он.

— Иди в комнату, – шепчу в ответ, поднимая с пола косынку. – Сиди тихо. А я открою тете Клаве.

— Нина! Да что ты там делаешь? Может, заболела?

Заболела, как же. Заболела городским красавчиком. Диагноз – острое помутнение рассудка на сексуальной почве.

Марат исчезает в комнате, а я быстро привожу себя в порядок. Поправляю платье, завязываю косынку, разглаживаю скатерть на столе.

— Иду, иду! – кричу, направляясь к двери.

Открываю дверь, и тетя Клава врывается в дом, как ураган.

— Ох, Ниночка, голубушка! – причитает она. – Какие новости! Какие у меня новости!

— Какие новости, тетя Клав? – стараюсь говорить спокойно, хотя сердце все еще колотится как бешеное.

— Да новый хозяин приехал! Представляешь? Сын Захарыча! Говорят, писаный красавец, молодой, холостой! Все девки уже с ума сходят!

Если бы ты знала, тетя Клава, как я схожу с ума.

— Да, слышала. Видела его на ферме. Вчера.

— А правда, что он из Москвы? И машина у него как в кино? И денег у него куры не клюют?

— Не знаю, тетя Клава. Мы на такие темы не разговаривали.

Тетя Клава пристально смотрит и мне кажется, что она все видит: и мои раскрасневшиеся щеки, и сбившееся дыхание, и беспорядок на столе.

— А почему у тебя платье такое помятое? – подозрительно спрашивает она.

— Работала в огороде, – быстро отвечаю. – Полола грядки с утра.

— Ладно, Ниночка, я к тебе по делу. Хотела спросить, не одолжишь ли банку огурчиков? Завтра ко мне гости приедут, а своих уже нет.