Книга Ты проиграешь, дорогая, страница 18 – Анетта Молли

Я должна была отказаться. Должна была остаться дома, дождаться Влада... Но после утреннего разговора, после холодного отчаяния я приняла приглашение Паши назло Владу.

— Вино? — Паша уже манит официанта.

— Сухое белое, — киваю, хотя в горле стоит ком.

Стендап-комик выходит на сцену под аплодисменты. Его шутки грубоватые, про отношения, про секс. Зал хохочет. Паша громко смеется и иногда косится на меня.

— Тебе нравится? — он наклоняется так близко, что между нами не остается воздуха.

— Да... забавно, — делаю глоток вина.

После концерта Паша предлагает прогуляться по набережной. Я соглашаюсь — слишком рано возвращаться в пустую квартиру.

— Ты вся в напряжении, — замечает Паша, когда мы выходим к реке. — Надеюсь, не из-за меня? — Его руки в карманах, он намеренно держит дистанцию, давая мне пространство.

Ночная вода черна и безмолвна.

— Нет, ты здесь не при чем. Наоборот, спасибо, что пригласил. Я думаю... о семье, — осторожно начинаю я.

— Что тебя беспокоит?

— Влад не хочет второго ребёнка, — ночь располагает к откровениям. — Мы будто перестали быть на одной волне, — говорю, глядя на отражение фонарей в воде.

Паша вдруг останавливается, поворачивается ко мне. Его глаза в темноте кажутся глубже, серьёзнее.

— Я всегда мечтал о детях. Но Лика... — он делает паузу, перемалывая старую боль. — Она сказала, что карьера важнее. Потом оказалось, что и я ей не так уж нужен.

В его голосе нет жалости к себе — только горькая ясность.

— Прости, — шепчу я.

Он берет мое запястье, осторожно, как хрупкую вещь.

— Но если бы у меня была такая женщина, как ты... Я бы не раздумывал.

Луна выплывает из-за туч, освещая его лицо. В этом свете он кажется другим — не начальником, не коллегой, а просто мужчиной, который тоже знает, что такое одиночество.

— Я, наверное, глупо выгляжу, — внезапно говорю я.

Паша удивленно поднимает бровь.

— Почему?

— Потому что.... — Я сжимаю руки в кулаки. — Потому что я всё ещё надеюсь, что кризис можно пережить. Что Влад просто устал, занят, хочет заработать для нас больше денег. Что дело не в том, что мы больше не такие влюбленные как раньше…

Он долго смотрит на меня, затем мягко говорит:

— Надеяться — не глупо. Глупо — мучить себя за эту надежду.

Мы возвращаемся молча. У подъезда Паша неожиданно целует меня в щеку — дружески.

— Если захочешь поговорить — я рядом.

— Спасибо. Обещай, что не используешь все, что я тебе наговорила, против меня, когда у нас с Владом снова всё наладится?

— Обещаю.

В квартире я первым делом проверяю телефон. Ни звонков, ни сообщений.

Я захожу в комнату Маруси, беру ее плюшевого зайца, прижимаю к груди.

Я буду бороться за нашу семью. Ради Маруси. Ради нас.

Любовница

Я встаю с барного стула. Трогаю горящие губы. Влад пристально наблюдает за мной.

Что я делаю? Почему так поступаю?

Но я так хочу.… Так жажду забыться в его руках…

Нельзя! Нужно убежать! Протрезветь! Найти совесть!

Быстрым шагом выхожу из бара. Дыхание перехватывает. На самом деле я знаю, что уже сдалась. Просто нравится создавать иллюзию своих сомнений.

Да, я собираюсь совершить нечто неправильное. Постыдное.

Но я ведь тоже имею право хоть иногда поступить не так как надо, а как велит сердце…

Я ведь не робот, у которого нет чувств.

Иду дальше. Не оглядываюсь, но знаю — Влад идёт следом. Его шаги тихие, хищные, будто крадущийся за добычей зверь.