Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 79 – Лена Лорен

— Да будет так, родной! — Богдан тянется через весь стол, чокаясь с бокалом брата, а потом выставляет указательный палец перед ним. — Только у меня есть одно условие.

— Какое еще? — вопросительно ведет бровью Мирон.

— Ты забудешь о своих чертовых принципах и тоже обзаведешься семьей!

Мирон всего на миг тушуется, после чего решительно кивает.

— Да черт с тобой! — провозглашает он. — Я постараюсь прислушаться к твоим словам, не обещаю, конечно, но я попробую пересмотреть свои взгляды на девушек.

— Попробуй, конечно. Не все же такие, как твоя Вика, — подначивает Марина Юрьевна назидательным тоном.

— Да не моя она, мам, — с непримиримым чувством проговаривает Мирон. — И уже довольно давно. Пора бы вам всем уже запомнить это!

Ого… Очевидно, в прошлом эта самая Вика сильно насолила Мирону… Да так, что он даже имя ее слышать не желает. Такое у меня сложилось впечатление.

Но хорошо, что ее упоминание не смогло испортить момент. Мирон быстро переключается и снова расплывается в добродушной улыбке.

— В общем, братишка, я держу за тебя кулачки, а ты, так и быть, держи за меня, и кто знает, возможно, в ближайшем будущем мы будем дружить семьями.

— Я только за, братишка, — заключает Богдан радостно, после чего гостиная наполняется звоном бокалов.

А потом Богдан прочищает горло, встряхивает руки и плечи, и я начинаю ощущать на себе его плавящий взгляд. Он долго смотрит на меня ярким и выразительным взглядом, не отпускает из виду ни на секунду. Но мне почему-то кажется, что сейчас он немного волнуется. Затем он подхватывает уже наполненный до краев бокал и с решительным видом поднимается со стула.

— Как вы все уже поняли, Глафиру Никитичну я не случайно пригласил к нам. Вы тоже должны стать свидетелем того, что я намереваюсь сейчас сказать.

— Так, так, так, — навострив уши, бабуля проявляет недюжинный интерес к главному оратору.

— Сегодня я подал заявление на снятие своей кандидатуры с голосования, — сообщает Богдан, отчего Ларион Богданович едва ли не давится тарталеткой.

— Чего⁇! Как это понимать? Что еще за шуточки такие? — негодует он и стучит кулаком по столу, не одобряя затею своего сына.

Я также прихожу в замешательство и виню себя за его решение. Отчасти.

— Это не шутки, отец. Такова реальность, а в моей реальности семья превыше всего, — с твердостью отвечает Богдан. — Так вот, еще с утра я и подумать не мог, что нас с Наташенькой связывает намного больше, чем я мог себе пожелать, — Богдан прочищает горло от сухости и, вновь устремив на меня проникновенный взгляд, продолжает: — Некоторым из вас в это сложно будет поверить, но буквально несколько часов назад я узнал, что стал отцом, — заявляет он, не сводя меня глаз.

И все в доме мгновенно смолкают, включая Лариона Богдановича. Тишина. Даже настенные часы будто бы перестают тикать, а внутри меня напротив — каждая клеточка теперь трепещет, ведь я понимаю, что эти слова обращены в первую очередь ко мне.

— Не передать словами, как я счастлив и горд называться отцом такой чудесной девочки, но знаете, мне чертовски мало просто им называться. Я хочу быть им. Хочу быть отцом! И не просто отцом, но и мужем!

И вдруг Богдан отодвигает в сторонку стул и становится на одно колено. Прямо передо мной, из-за чего я напрочь лишаюсь дыхания.