Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 60 – Лена Лорен

— Богдан, дело в тебе как раз. Просто сегодня я читала утренние новости и обнаружила, что тебе начали приписывать жену с ребенком.

— Ч-ч-черт, — глухо вырывается из меня, а я ведь даже позабыл проверить статьи о себе, так был вдохновлен мыслями о завтрашнем дне. — Всё это дело рук Старовойтова, — цежу я, а про себя проклинаю этого пронырливого старикашку, трехэтажным матом покрываю, чтобы икалось до конца его дней.

— Абсолютно неважно, чьих это рук дело. Тут важно другое — предстоящие выборы. Тебе сейчас нужно думать только о них. Ты должен бросить все свои силы, чтобы одержать победу, к который ты так стремишься. А мы с Катюшей только препятствуем этому. Ну нельзя тебе рисковать своей политической карьерой ради нас.

— Напрасно ты так думаешь. Вы нисколько не препятствуете. Победа и без того у меня в кармане, — отвечаю с отсутствующим видом, однако совсем не то, что изначально вертелось на языке.

«Ради тебя и Кати я готов пожертвовать чем угодно… Готов рискнуть чем угодно, включая карьерой. Плевать я хотел на нее с высокой колокольни, раз такое дело… Да я же влюбился в тебя, как какой-то пацан, поэтому и не хочу отпускать. Ни завтра, ни послезавтра, никогда», — вот, что в действительно вертелось у меня на языке. А произнести это так и не смог. Не было уверенности, что Ната правильно меня поймет.

— А что будет, если что-то пойдет не так… если из-за меня ты лишишься своего преимущества над Старовойтовым? Я же не смогу себе этого простить! Не смогу и всё! Поэтому нам нужно завтра же уехать отсюда, — ее голос тверд как гранит, но в глазах при этом таится нерешительность.

— Ната, — хриплю я, не в силах согласиться с ней.

— Поверь, так будет лучше, — Наташа оставляет последнее слово за собой, а затем входит в спальню и плотно закрывает за собой дверь.

А я так и продолжаю стоять… Продолжаю охреневать от ситуации и смотреть невидящим взглядом в стену, испытывая при этом самые поганые ощущения из всех.

Казалось бы, пару минут назад я был в шаге от своей мечты, а теперь она утекает, как вода сквозь пальцы. Ната ускользает от меня…

Рано радовался…

Богдан

Я сам виноват. Дал понять Наташе, что для меня нет ничего важнее карьеры. Она решила, что только этим я живу. А, лишившись успехов в карьере, я как личность попросту перестану существовать…

Впрочем, я и сам так думал до недавних пор. Однако в моей жизни возникли определенные обстоятельства, которые доказывают, что только поступки делают человека личностью, а вовсе не достигнутые успехи.

И если Наташа видит проблему в моей чертовой карьере, значит, нужно переходить от слов к делу. Значит, необходимо устранить эту проблему. Только и всего.

С этими мыслями я залетаю в лобби ресторана, которым владеет мой брат.

— Добрый день, Оленька, Мирон сейчас у себя? — обращаюсь я к управляющей и пулей проношусь мимо нее, прямиком к служебному помещению.

— Здравствуйте, Богдан Ларионович, — отвечает девушка, слегка опешив. — А Мирон Ларионович у себя, но у него сейчас важная встреча. К нему пока нельзя! — деловито сообщает она.

— Поверь, мне сегодня можно, — провозглашаю я и вламываюсь в кабинет, где во главе стола восседает мой братец, а напротив него сидит щуплый мужичок в очках и с портфелем, лежащим у него на коленях.