Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 62 – Ирина Шайлина

Зато к вечеру меня ждал ужин. Я жил один, но не голодал, нет, деньги все решали. Еду либо готовили у меня дома, либо доставляли, когда у прислуги были выходные. Но все же сейчас было иначе. Даже пахло как-то…по-домашнему.

— Что на ужин? – спросил я, заглядывая на кухню.

— Мы с Никой налепили пельменей и нарезали салат.

Я посмотрел на ребёнка. Она все ещё старалась не отходить от матери, и сейчас тоже сидела прямо на полу на кухне и рисовала. Пусть сидит – пол тёплый.

Перевёл взгляд на Миру. Её спина такая ровная, что выглядит неестественно, излишне напряжённая спина.

— Всё нормально? Ничего не случилось?

— Ничего.

Но Мира с дочерью так переглянулись, что я понял – от меня определённо что-то скрывают. Но выпытывать я не стану, Мира словно колючка, а мелкая меня просто боится. Переоделся, пошёл к столу. Тарелка полная пельменей. Все разные. Большая часть один к одному, а меньшая – толстые и кривые, узловатые, местами порвавшиеся и явившие миру мясную начинку. Я поймал один из них на вилку.

— Этот я налепила, – подала голос малышка. Она так редко говорила в последние дни, что я едва не вздрогнул. – Я ещё много налепила. Шестнадцать штук.

И смотрит на меня. Глаза за стёклами линз кажутся ещё больше, хотя и так чуть не в пол-лица, прозрачные, потусторонние глаза. Ждёт. Я и волнуюсь вдруг, взрослый матёрый мужик, словно у меня экзамен важный.

Макнул пельмешек в сметану и отправил в рот.

— Вкусно, – сказал я. – Очень.

И неважно, что этот пельмешек и вовсе в процессе варки начинку потерял. Главное – она улыбнулась. Улыбка была короткой, едва заметной, но была.

— Я ещё огурец в салат порезала, – сообщила Ника, а потом уткнулась взглядом в тарелку, словно исчерпав лимит общения на сегодня.

Доедали мы в молчании. Я съел все пельмени, и страшные, и красивые, несмотря на то, что не был голоден. Мне казалось – это маленькая победа. Ника лепила мне пельмени. Говорила со мной. В выходные пойдём гулять. Ещё немного и я стану настоящим отцом, она перестанет меня бояться, станет затащить на мои колени и рассказывать, как провела день.

Я не мог себе представить, как это будет, как я к этому приду, но я понимал, что это необходимо. Я научусь.

И одновременно я понимал, как было бы ужасно, поддайся я импульсу и отбери ребёнка у Миры. Малышка была такой хрупкой. Я мог сломать её безвозвратно.

Тарелки в посудомоечную машину я загрузил сам. Ужин остался позади, теперь впереди очередной вечер, в котором трое почти незнакомых друг другу людей, один из которых ребёнок, безуспешно пытаются играть в семью. Да, Мира мне тоже незнакома – такой я её не узнавал. Квартира была большой, скрадывала шумы и шорохи, иногда мне казалось, что я один. Снова и снова прислушивался…

Халата в ванной не было. Я включил душ и отправился в прачечную – она примыкала к гостевой ванной. Открыл дверь и вошёл без задней мысли.

Мира стояла ко мне спиной. Белая тонкая спина, ямочки на пояснице над ягодицами. Округлые бедра, тонкие локти, капельки воды на коже и никакой одежды. Снова напряглась, выпрямляясь, словно кол проглотила.

— Прости, – сказал я, впрочем не делая попытки выйти. – У вас есть своя ванная.

— Там Ника, – спокойно ответила Мира.

Я смотрю. Та ночь была слишком короткой. Пьяной, торопливо, смазанной. Иногда мне казалось, что её нет. Что я все себе придумал. Что не может та Мира, которая стонала так беспомощно, чьи бедра дрожали перед оргазмом стискивая меня, не может сейчас быть такой холодной. Не могла.