Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 59 – Ирина Шайлина

— И?

— Тимофей, – вдруг понижает голос Мира. – Пожалуйста…

И смотрит на меня распахнув глаза. Это, блядь, обезоруживает. Так – нечестно, хотя кто говорил, что мы будем играть честно?

— Мира, – предупреждаю я.

— Давай торговаться, – вдруг просит она.

Мои мысли сразу потекли не в том направлении. Чтобы она могла мне предложить? Себя… больше у неё ничего нет. На эти грабли я больше не наступлю, этого не будет. И не стоит думать о том, какая шелковистая у неё кожа на бёдрах, как сладко и горячо внутри, как хрипло она стонет… Черт.

Открыл дверцу холодильника, спрятавшись за ней вместе со своей ненужной в этот момент совершенно эрекцией. Взял с полки йогурт, никогда не читал, что на них написано, вот и ознакомлюсь, жаль только смысл слов не угадывается, все мысли ниже пояса.

— И что ты можешь мне предложить?

— Содействие. Пусть не дружбу, её у нас никогда не будет, но нейтралитет. Бессонов, мы теперь в одной лодке надолго, нам нужно учиться компромиссам.

— Каждый день завтракаете со мной, – ответил я. Одному удобнее и спокойней, но нам с ребёнком нужно было привыкать друг к другу. – Ужин тоже вместе. Пару раз в неделю совместный выход.

— Ещё можешь помочь нам с Никой в оформлении детской.

Мы оба понимали, что моя помощь там совсем не нужна, как и то, что одному завтракать куда удобнее. Но она права, стоило уже начать возводить заново сожженные раньше мосты. Ради девочки, которой я не знал.

— Мама, – раздался детский голос. – Я проснулась, а тебя нет.

Маленькая такая, в длинной футболке с какой-то зверушкой, белые волосы растрепаны, очки чуть набекрень. Где-то в груди тревожно заныло, ударило очередным осознаванием своего отцовства.

Замки привезли и поменяли уже через час.

Я вовсе не чувствовала себя победительницей. Я понимала, что эта бессмысленная война будет длиться вечно. Лиза никуда не денется, она вцепилась в Тимофея мёртвой хваткой. Иногда мне даже становилось её жаль. Но не сейчас. Мне во что бы то ни стало нужно оградить Нику от потока её ненависти. И я сделаю для этого все, что могу.

— Он ушёл? – спросила Ника следующим утром.

— Ушёл, – согласилась я. – Ты не должна его бояться.

— Я не боюсь. Я просто не привыкла жить с чужими людьми.

И она была права, Тимофей ей был чужим. И я уже начинала чувствовать себя виноватой за это. Вот если бы я не уехала пять лет назад, быть может, было бы иначе. Нет, я не сохранила бы его и свою любовь, но не было бы так мучительно тяжело сейчас.

— Пойдём в садик, знакомиться, – порадовала дочку я.

Выбор садиков для нас был небольшим. Ника и так была белой вороной в детских сообществах, причём белой в прямом смысле, ещё и проблемы со зрением. Количество садов для детей с плохим зрением было ограничено. К счастью, один был недалеко, даже в пешей доступности, если время позволяло идти минут двадцать. Я считала, что это судьба. Мне придётся работать, а Ника любит проводить время с детьми.

— Хочу в старый садик, – вздохнула моя малышка.

Эта мечта, к сожалению, была невыполнима. Мы оделись и к садику пошли пешком, тем более из нашей машины ещё не выгружено барахло. На улице Ника всегда оживлялась и я с удовольствием наблюдала за ней. На улице пасмурно, скоро яркая солнечная весна – очередное испытание для нас.