Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 54 – Ирина Шайлина

Её пугают и звуки уборки и готовки, которые доносятся, когда в полуденное время приходит женщина, здесь работающая. Она даже вздрагивает, и сердце моё болит. Теперь ей не кажется приключением все, что происходит. Навалилось реальность.

Она привыкнет, убеждаю себя я. Детская психика гибкая. Сотни семей с детьми переезжают. Она привыкнет.

Но мне все равно больно.

— Мне здесь не нравится, – раз за разом говорит Ника. – Я хочу домой.

— У нас будет свой дом, – отвечаю я. – Здесь. И ты его полюбишь.

Пока она мне не верит. Лезет на колени, такая маленькая, но уже ощутимо тяжёлая, а я глажу её спину и целую в белую макушку.

Уже второе утро я просыпаюсь с оглушающим пониманием того, что Мира рядом. Спит в моей квартире. Когда то, пять лет назад я вырвал её из своей жизни, сердца, почти вырвал из памяти, а теперь привёз её к себе. Сам.

Принимаю душ. Постоянно пытаюсь ловить звуки, даже сквозь шум текущей воды. Узнавать лёгкие чужие шаги, присутствие. Квартира молчит, она словно спит, но я знаю, что она притворяется.

Малышка просыпается рано. Вчера плакала, потому что не могла найти очки. Я не знаю, люблю ли я этого ребёнка, который свалился на меня так внезапно, сумею ли полюбить, но каждая слезинка, стекающая вниз по щеке, рвёт мне душу, придавливает словно бетонной плитой. Я закрываю глаза и тянусь вперёд руками. Делаю шаг вслепую. Натыкаюсь на стену. Я идиот, я пытаюсь понять, каково было этой маленькой девочке без очков.

Я готовлю завтрак. Готовить я умею, пусть и не люблю, но постоянное присутствие чужих людей в квартире напрягает, поэтому прислуга у меня приходящая, и с завтраком я справляюсь сам. Мира спит, я это знаю, просто чувствую. Разбиваю яйцо на сковородку и вдруг вспоминаю, какими замечательными бывали воскресные пробуждения раньше. Когда глаза открываешь, зная, что никуда спешить не нужно и Мира спит рядом. Её сон так сладок, слаще всего в этом мире. Помню, как в детстве, которое никогда не было богатым, любил сгущёнку. Больше всего. И мать приносила банку, я опускал в нее ложку, и она выгибалась от тяжести сладкой, густой массы.

Сколько бы не пытался есть сгущёнку во взрослой жизни, такой магии больше не было, взрыва вкуса, предвкушения. Вот утро с Мирой сладко, как те детские воспоминания.

И я обнимал её спящую, тёплую, вдыхал её запах полной грудью. Она пахла уютом и женщиной, которую я хотел. Утыкался лицом ей в шею, пускал руки в свободное плавание. Под футболку, потом ниже. Наслаждался женским теплом. Мира ерзала во сне, лягала меня ногой, чтобы не мешал досыпать, а потом все же терлась о мой пах постанывая…

От воспоминаний непрошенная эрекция. Только утром совсем другое. Не воскресное. Не сладкое. За окном холодный промозглый февраль, и от одного взгляда на улицу поневоле ежишься от холода, несмотря на тепло в квартире.

И Мира спит. Не со мной и со мной не будет. В квартире что-то падает, звук тихий, приглушенный благодаря звукоизоляции, но я знаю, что это Ника проснулась. Снова прислушиваюсь, теперь уже в тревоге – вдруг заплачет. Не выдерживаю и иду к комнате. Тихонько стучу. Затем приоткрываю дверь, хоть и понимаю, что это вторжение в личное пространство. Я беспокоюсь за ребёнка.

Мира спит. Я вижу только сбившееся одеяло и отброшенную в сторону тонкую руку. Девочка сидит на краю постели, свесив ноги вниз. Она в очках, их возможное отсутствие меня беспокоило.