Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 41 – Ирина Шайлина

— Ну, хоть так. Давай, провожу до номера.

Взяла меня под руку, словно бы удержала, если бы мне вздумалось падать. Поднялись. Я проигнорировал душ, навестил лишь туалет, стянул с себя ботинки и упал на кровать прямо в одежде. Лиза стояла рядом и смотрела.

Потом начала раздеваться. Сняла пальто, бросила его на кресло. Под пальто брюки и блузка с миллионом пуговиц. Расстегивает их одну за одной, медленно. Показался кружевной бюстгальтер. Кожа белая, лифчик чёрный. Красиво. Я знал, какая её грудь, я втягивал её в рот, мял в своих ладонях.

— Ты номер успела снять? – спросил я.

— Да.

— Вот и иди туда, Лиз… я не настолько пьян.

Зацокали сердито каблуки, хлопнула дверь. Я глаза закрыл и перед ними все медленно закружилось, замутило. Пришло две дельные мысли. Первая – напиваться не стоило. Вторая – я отец.

Ночью Ника снова спала со мной. Утром рано, темно ещё, я проснулась от того, что она уткнулась в меня лбом. Лоб влажный и горячий, потянулась, пощупала ладонью и навскидку, сразу же определила – тридцать восемь и три есть точно, а то и больше. Ника во сне оттолкнула мою ладонь, перевернулась на другой бок. Видно было, что сон её уже не безмятежен, и её мучает простуда, о которой она ещё не знает, но я не стала её будить. Пусть поспит ещё немного.

Я уже перестала впадать в панику из-за детских простуд. Вот сначала что было – ужас. Ника горячая, я её на руках ношу и реву. И кажется, что плохая мать. Слишком молода, кто вообще сейчас рожает до двадцати пяти? Это не модно! Ещё и одна, без мужа. И перед врачом стыдно, кажется, что не справилась, не уберегла ребёнка.

Теперь легче. Я понимаю, что невозможно уберечь ребёнка от сезонных простуд. И я знаю, пусть я одинока и не богата, я – не плохая мать. И действия все мои при болезнях отточены, привыкла, правда последние полгода Ника и не болела толком, слава богу. Сейчас немного рассветет, позвоню в поликлинику, вызову врача. Температуру померим, если нужно собьем. И все, никакой паники.

Больничный нужно брать, вдруг поняла я. Ни разу не брала ещё по новому месту работы. А потом дошло – не нужно. Я же безработная. Господи, и о чем я думаю? Нельзя было увольняться, если Тимофей подаст в суд, как я докажу, что могу содержать ребёнка…

— Мама? – сонно и немного хрипло спросила Ника.

— Я здесь, золотко.

— Ничего не вижу…

Обычно она просыпаясь, сразу тянулась к очкам, привычное, давно отточенное действие, а сейчас только зябко закуталась в одеяло. Очки я ей подала, она надела их немного набекрень, вызвав у меня улыбку.

— В садик?

— А вот и не пойдём, дома будем сидеть, ты у меня болеешь.

— Ну вот, – расстроилась дочка.

Градусник показал целых тридцать восемь и шесть, поэтому сироп от температуры дала сразу. Вызвала врача – придёт только к полудню. Завтракать Ника не любит, но готовить все равно придётся, надеюсь, через часик аппетит нагуляет, я пошла на кухню.

К тому моменту, как я напекла оладий, температура уже немного спала, Ника оживилась и с удовольствием съела несколько оладий, запив молоком с мёдом.

— Вкусно, – поблагодарила моя чудесная девочка. – Спасибо.

— На здоровье, – откликнулась я, отмывая миску от теста.

— Мама, а ты знала, что я заболею, поэтому у меня вчера взяли анализы?

Я повернулась к дочери. Поняла – я могу сколько угодно пытаться убежать от своих страхов, но бегать вечно не смогу. Догонят. И нужно сказать ей. Сегодня, сейчас. Думаю с деньгами Бессонова результаты экспертизы будут быстро, я не хочу, чтобы о том, что у неё есть папа, моя дочь от отца и узнала. Я придвинула стул поближе к дочери, села, глубоко вздохнула, набираясь сил.