Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 34 – Ирина Шайлина

— Найдёшь. А если нет… Давай договоримся, в тридцать шесть, например, лет, если никого не встретим, женимся друг на друге.

— Давай, – усмехнувшись, поддержал шутку я.

Скоро мне тридцать шесть. Нет, я не стал бы жениться на Лизе. Это было в корне неправильно. Тогда же, после разрыва алкоголь и отчаяние привели меня в её постель. Это было иначе. Я уже знал, что такое секс в полной любви. А это… неловко и неправильно. И на следующий день муторно было, и похмелье, и чувство вины.

Лиза пришла снова. И снова. И мне не хватало духу прогнать её. А потом, проснувшись однажды утром, она со мной рядом, голая, я понял, так больше продолжаться не может.

— Я так не могу, – честно сказал я. – в постели мы просто разрушим нашу дружбу. Нам нужно остановиться.

И она поняла. Всегда понимала. Осталась рядом в качестве друга. А сейчас я просто не хочу сообщать ей, что я вернулся в город, пусть и не хочу быть один.

Поеду к маме, решил я внезапно. Сепарирован от матери я был давно, но нежная привязанность никуда не делась. Она была не от мира сего, моя мама. Развелась однажды, решила больше никогда не выходить замуж и не вышла. Мне с ней хорошо было, но все детство я остро мечтал о настоящей семье, большой.

— Вспомнил про маму? – улыбнулась она.

Волосы уложены, пахнет духами.

— Уходишь?

— Только пришла, ты вовремя. Заходи, чай пить будем.

На столешнице лежит коробка со старыми фотографиями. Достаю верхний альбом, лениво листаю, пока кипит чайник. Фотографии совсем старые, им лет по тридцать сорок, а то и пятьдесят, и поэтому выпавшая из альбома моя свадебная фотография застала меня врасплох.

— Ностальгия? – спросила мама. – У меня тоже. Решила рассортировать фотографии, новые альбомы заказала. Мира здесь очень красива.

И правда. Светится счастьем. Платье шито на заказ, и в нем она не то, что принцессой кажется, а кем-то неземным, феей или даже сказочным эльфом.

— Ты думаешь о ней?

— Я стараюсь принимать любые твои решения, – уклончиво ответила мама.

В вазе печенье и конфеты. Никаких пирожков, мама никогда не любила готовить. Зато режет бутерброды, как в детстве – колбаса толстыми кружками, сыр, лист салата.

Я откладываю альбом в сторону. Незаполненные фотографиями страницы произвольно пролистываются и я смотрю на очень старую фотографию. Черно белая, супруги, я даже не знаю, кто они, но привлекает меня другое.

— Кто это? – взволнованно спрашиваю я.

— Мои бабушка и дедушка, – удивляется мама. – Бабушка умерла, когда тебе три года было, ты не помнишь.

— Почему ты раньше не говорила?

— Можно подумать, тебе интересно слушать о давно умерших людях, я и рада бы.

Я не отрываясь смотрю на фото. Женщина сидит на стуле. Мужчина стоит позади, опустив руку ей на плечо. Моё внимание привлекает женщина. Даже черно белая картинка не может скрыть того, что моя прабабушка была альбиносом.

Ещё целые сутки я отсиживалась у Михаила. Привычно уже почувствовала неловкость. Мне никогда не было спокойно рядом с ним с тех пор, как он сказал, что любит меня. Его любовь сломала осколки нашей дружбы. Точнее моей, я не знаю, в какой момент он меня полюбил и спрашивать не буду.

— Хочу домой, – снова заныла Ника вечером. – И в садик хочу.

Дом это съёмная однушка. Чистенькая, но никакими евроремонтами там и не пахнет. Квартира не моя, но я люблю её, где только за эти пять лет я не успела пожить, это были и коммуналки, и комнаты в общагах. А здесь – уютно. И Нику я понимаю.