Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 77 – Анастасия Петрова, Селин Саади

— Ну он прямо не говорил, мам. Но я подозреваю, что да, если она не остепенится, то разговор будет короткий, — озвучивает дочка, а потом на секунду замолкает: — А еще… Он по тебе очень скучает, мам.

Информация застает меня врасплох, и я поправляю челку, что лезет в глаза.

— Вечером как-то зашла к нему, а он уснул, а на телефоне твоя фотография приближена…

Размеренно дышу короткими вдохами и пытаюсь улыбаться дочери.

— Наверное, случайно задел, — озвучиваю, не желая принимать это за правду.

Потому что в груди царапает так, что аж жжет.

— Мам, ну не глупи, папа любит тебя. Ума не приложу, как с этой связался, но ты для него…

— Ладно, Ев, давай, поедешь вечером в аэропорт, позвони, хорошо? — закругляю эту беседу, потому что лишь бередит мою боль, а Ева осознавая, что я делаю кивает, поджав губы: — Люблю тебя, милая.

Слышу ее глухое «я тоже», и она отключается. Прикрываю глаза, откидываясь на спинку дивана. Когда же эта боль пройдет, или хотя бы не будет так нарывать? Будет ли когда-нибудь хотя бы нормально? Пусть не хорошо и не счастливо, но просто нормально…

Глубокие вдохи носом и выдохи через рот немного помогают прийти в себя.

Надо проверить домашние задания студентов, а работать абсолютно не хочется. Правильнее сказать, не могу я, потому что мысли только о детях. Кирилл отзвонился, что уже проводил своих в аэропорт. Они прилетят чуть раньше, чем Ева. Сам сын тоже отказался ехать, хочет помочь. Знать бы еще как…

Тот мужчина хоть и больше не объявлялся, но ощущение, что над моей головой словно висит топор. И да, пусть это метафора, но ощущение, что убить и она способна.

Я лишь надеюсь, что Гордею удастся все устаканить и никто не пострадает. Это то, о чем я молюсь и прошу всех возможных богов.

Вижу, как звонит мобильник, и высвечивается номер Гордея.

— Привет, — тут же отвечаю в ожидании новостей.

— С тобой свяжется Матвей, нужно будет подписать пару документов, на всякий случай.

— Каких документов? — резко встаю с дивана, потому что мне это не нравится.

— Марта, пожалуйста, — просит он, подключая свои властные нотки в голос, и я молчу, увижу ведь когда привезет: — И еще, он оставит пару человек, они будут дежурить у дома и у твоей работы. Это тоже не обсуждается, Мартышка.

Прикрываю глаза, теперь еще больше осознавая серьезность ситуации.

— А ты…останешься в Питере? — задаю вопрос почти шепотом.

— Я так мечтаю, чтобы ты хотела это знать потому, что я могу тебя еще вернуть…

Молчу, потому что ощущение, что нет ответа на это. Это ж даже и не вопрос, правда.

— Просто береги себя, ладно? — озвучиваю я наконец, на что слышу его усмешку.

— Чтобы увидеть тебя еще раз — обязательно.

Сказав это глухим тоном он отключается, а я иду на кухню, чтобы налить себе бокал вина, иначе я правда сойду с ума. И откровенно не знаю, из-за чего конкретно.

Пятнадцать лет назад

— Гордей, вы как? — Ольга касается моего плеча едва уловимо, но я лениво тут же перевожу свой взгляд в ее сторону, — Вы весь белый.

— И спина у меня белая, да?

— Что? — хлопает своими глазами, совершенно не понимая, о какой спине речь. А мой пьяный и воспаленный мозг уже вовсю веселится, это стресс так сказывается, не иначе.

— Ну знаешь… На первое апреля так шутят, что спина вся белая.