Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 67 – Анастасия Петрова, Селин Саади

— Странно, — ее слезы слегка утихают, — Я представляла тебя самым лучшим на свете мужчиной. Ты среди всех этих убогих упырей, кто пытался мне залезть под юбку, единственный, кто спрашивал, как прошел мой день. Ты никогда не смотрел на меня, как на кусок мяса….

— Я даже не помню этого, Оль. Я просто был вежлив. А ты придумала меня себе и сделала идеалом. Посуди сама, разве я идеал? Жене изменял, врал, тебе тоже врал. Детей намеренно не знакомил… Бухал, как черт.

— Да, Зарудный. Для меня идеал.

Ну и дура. Полная.

— Скажи, что ты меня услышала?

— Услышала, — резко огрызается, — Но я буду бороться за нас. Не верю я…

В этот моменте я прерываю наш диалог, кладя трубку. Тут не с кем разговаривать. Она до конца будет тешить себя надеждами.

Просто я не хочу, чтобы она никому вредила вокруг. Пусть мне вредит, выплескивает свою боль и обиду на меня, ненавидит. Главное, чтобы Марта и дети не страдали.

А я… А я заслужил.

Иногда… Я думаю о том, что лучше бы она сидела в своей станице и не высовывалась. Я бы никогда не узнал про Пашку. Но построить личную жизнь ей не удалось, с больным ребенком никто не брал замуж. Поэтому она пошла протоптанной дорожкой. Вернулся в Питер с ребенком. И нашла меня.

А я от своих детей не отказываюсь. Правда… И ей зачем-то выделил место в своей жизни, абсолютно не отдавая отчет своим действиям.

— На сегодня все. На сервере вы увидите то, что нужно будет сделать к следующей лекции, — выключаю проектор, пока ребята благодарят меня и со скоростью метеоритов покидают зал.

Работа помогает, к тому же я загрузила себя по полной с того момента, как вернулась в строй. Иначе, мысли атакуют голову, а отсутствие Евы до сих пор, признаться, вносит свою тревогу.

Не то, чтобы я не уверена в своей дочери, скорее, я не представляю, на что может быть способна та женщина.

Сажусь на стул, наблюдая, как остаются парочка самых капуш в аудитории. Даже не хочу идти в деканат или на кафедру, дождусь здесь. Достаю из сумки контейнер, там нарезаны фрукты на перекус.

Сегодня восемь лекций, и все на разные темы, впрочем, это разнообразие вносит свой интерес. Когда повторяешь одно и то же, то, если честно, мозоль на языке — это не просто фигуральное выражение.

Беру дольку яблока, доставая телефон. Кирилл каждый раз звонит и рассказывает, как проходит реабилитация отца. Я бы может быть не должна знать, но тем не менее хочу быть в курсе.

Знаю, что Гордей пытался откреститься от помощи сына, но там нужно отдать должное, Кир смог убедить, надавив на то, что попытается понять его.

А это то, чего Зарудному сильно не достает. Любви детей… И если с Евой, как понимаю, все более менее, то с Кириллом сложнее. А раньше сын всегда почитал и гордился своим отцом. Думаю это сильно бьет…

Правда, есть еще кое-что. Гордей никому не распространяется о том, что происходит на его работе. Я понятно, мимо. Но я даже Матвею звонила на следующий день после того, как взяла паузу в нашем общении. Однако, его подопечный, лишь выученным текстом отрапортовал, что все в порядке и он работает по плану Зарудного.

Какой план? Когда он сумел его составить?

Едва ли я в это верю, если честно. Предчувствие нехорошее, словно темное пятно ходит за мной по пятам. И никак избавиться не могу.