Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 65 – Анастасия Петрова, Селин Саади

— Там по ходу пьесы все решим, — озвучивает он.

Киваю, и негласно мы оба делаем шаг на выход. Гордей снова смотрит в телефон, я же чувствую одновременно и облегчение и груз вины. Медленно бредем по коридору центра, и я понимаю, что Зарудный звонит нашей дочери.

Если честно, я думала, что он будет говорить с Ольгой.

— Ева, как там дела? Мама мне рассказала, — хрипит он ей в трубку.

Не слышу, что конкретно говорит дочь, но тараторит, вводя его в курс дела.

— Когда он был младше, приступы чаще были. Ладно, сколько там Паша пробудет, врач говорил?

Дочь вновь что-то говорит, а Гордей, я прямо чувствую, как задумывается над словами.

— Хорошо, я попозже еще наберу, там подумаем, что и как. Не говори Ольге, что я звонил… Спасибо, дочка.

Он отключается, оставаясь таким же задумчивым, я же хочу поддержать его, потому что нужно преодолеть пару ступенек. Но подняв руку, тут же ее отпускаю.

— Все обошлось? — вместо этого спрашиваю.

— Да, это частая история с его диагнозом. Да и врач там мой хороший знакомый, он ведет его уже много лет, знает все тревожные кнопки. — киваю, радуясь, что с ребенком все хорошо.

Гордей чуть медленнее и с усилием спускается. Я же делаю вид, что не замечаю, знаю, как тяготит это мужчину.

А когда спустя еще минут десять мы оказываемся уже на улице, то он останавливается у моей машины.

— Марта, я хочу, чтобы ты знала — начинает он: — Мне бесконечно жаль за все. Но ты права, я должен тебя отпустить, научиться справляться… — он горько усмехается: — Даже если внутри дерет так, что я будто кровь литрами теряю.

Стараюсь удержаться от слез, пальцем аккуратно поддевая ресницы, а он стоит такой родной, с обезоруживающей улыбкой и теплотой в глазах.

— Езжай, мартышка, — добавляет он чуть сипло: — Такси ко мне уже едет.

— Я подожду, вдруг…

— Нет, — решительно перебивает, подходит ближе, аккуратно забирая ключи от машины.

Нажимает на брелок и открывает дверь, протягивая их обратно мне.

— Ты не должна быть моим спасателем, — говорит всматриваясь в мое лицо, а потом будто не удержавшись, пропускает прядь волос сквозь пальцы: — Я не достоин тебя…

Вижу как поджимает губы и слышу, как шумно втягивает воздух. Кивает на машину, а я понимаю, что если сейчас же не уеду, то прям тут залью слезами асфальт.

Киваю, сглатывая ком в горле, и сажусь в машину. С третьей попытки попадаю ключом в замок зажигания и бросаю взгляд в стекло. Гордей стоит чуть подальше, не сводит своего взгляда. Вижу как трет место в районе сердца, и в этот момент мою лавину прорывает. Слезы ручьем стекают с глаз, и судорожно дыша, я проворачиваю ключ, схватившись за руль, переключаю передачу и нажимаю на газ.

Это больнее, чем я думала. Смахиваю соленую влагу, пока выезжаю с территории. А на выезде встречаюсь с въезжающим такси. Пока пропускаю машину, оставляя капли на экране телефона, пишу сообщение Кириллу, чтобы он позвонил отцу и съездил к нему.

— Оль, ты долго будешь себя так вести?

— Как так? — почему-то при разговоре со мной она всегда намеренно понижает голос, пытаясь сделать его другим. Я же знаю, как она на самом деле разговаривает, но со мной будто все ее заводские настройки сбиваются. Или она их намеренно перестраивает.

— Не дури, — устало качаю головой, — Зачем ты устраиваешь весь этот цирк? Зачем Пашку впутываешь? Оль, это какая-то глупость. Ты же взрослая женщина, не глупая, с тобой есть о чем поговорить. Но то, что ты творишь сейчас, это перебор. Ты правда думаешь, что такими гнусными действиями получится меня удержать?