Книга Свет твоей улыбки, страница 7 – Алисандра Ким

— Квартира? Громко сказано! Это помещение сложно назвать квартирой. — ну и пусть моя квартира лишь студия. Зато моя. Каждый уголок, тараканы и звуки за стенами. Здесь все мое. Катился бы в свой роскошный особняк, или где он там проживает. Сюда его никто не приглашал! Но эти мысли слова проглатываю. Растягивая на лице улыбочку.

— Суп сварила. Будете? — еще с детства поняла, что спорить с пьяными пустое занятие.

— Будешь, — бубнит себе под нос. Исправляет меня. Но говорить с ним на «ты» язык не поворачивается.

Руки в карманах брюк, осматривается. Заглядывает в маленький отсек, где и расположена душевая кабина. Раковина только в кухонном углу. Там же рядом на плитке кипит мой супчик. Выключаю. Отхожу к окну. Окно в моей квартирке огромное. Низкий подоконник приспособила под очень удобное сиденье. По вечерам очень круто пить чай и смотреть на ночной город. Хотя дом напротив сложно городом назвать.

Нежданный гость мой молчит. Впитывает то, что видит. Считает? Могла ли такая нищебродка ободрать его крутую компанию.

А он гораздо худее, чем я думала. Высокий и худощавый. Но размах плеч и ладони широкие.

— Ваня. Так да? — его появление здесь это словно шутка. Сабуров вообще не вяжется с этой обстановкой. Но на мой тон беспечной девицы отзывается.

— Именно. — закатывает рукава своей темно- серой рубашки. А у меня сердце останавливается. Смуглая кожа. Слегка покрытые порослью. Рубашка уже без галстука и расстегнута сверху. А у меня появилось желание к нему прижаться. В принципе он кажется нереальным. Точно. Это сон. Сабуров на моей кухне? Это что за бред.

— Присаживайся, Юленька. Ты готовила, я поухаживаю.

— Вы… ты. Ванечка. — копирую его интонацию, — на меня страх нагоняешь? — нормального стола у меня нет. узкая небольшая стойка. Я ее разыскала на мусорке. Рассказать бы кому. Генеральный директор за помойным столом. Сейчас, конечно, это роскошная часть скудного интерьера. Покрытая лаком.

— Ну что ты, милая, — ставит передо мной тарелку с супом. Наливает себе. — есть проблемка. И решить, ее можешь только ты. — замечает резные ножки, — красивая вещица.

Он начинает есть. И с таким аппетитом. Достаю из холодильника сметану. Нарезаю хлеб со злаками. Руки слега трясутся. Понимаю. Что кушать сама не хочу. В горле суп застрянет.

— Вкусно то как. Сто лет не ел нормальной еды. Ешь скорее. — пришлось сделать, как говорит.

— А вы… ты не выглядишь сильно голодным.

Он усмехается. И смотрит так из-под бровей. Глаза зеленые сияют как молнии. Прошибают мое существо. Я стою. А хочется бежать.

— Голодовку не объявлял. Просто питаюсь по скудным ресторанчикам.

— А ну да. Помню наши пирушки на фирме. Сплошные фуа-гра и мраморная говядина.

— Юленька, не могу же я на сотрудниках экономить. — вытирает рот салфеткой. Встает. Смотрит на меня сверху вниз. А меня странно так подвыбешивать все начинает. Его обращение. Это ласковое «Юленька». Никто меня так никогда не называл! Ник постоянно звал меня Юка. Да. Я его Ник. Он меня Юка. Смешно. Но из его уст это звучало очень интимно и ласково. А «Юленька» для меня лично плохо воспринимается на слух. Как издевательтсво.

— Мое имя Юля. Юлия. Не Юленька, Иван Сергеевич! — грозно смотрю в его глаза. Улыбается. Откровенно так дергает верхней губой. И снова ко мне свое лицо приближает. Боже! Какие у него глаза. Словно нарисованные. И эти морщинки в синеве под глазами. Он словно прожил гораздо больше, чем свои годы. И снова его вопрос сбивает с толку.