Книга В поисках солнца, страница 496 – Мария Берестова

Его подход к делу показался ей настолько забавным и нелепым, что она даже не оскорбилась по поводу того, а с чего он-то взял, что он подходит ей.

— Аренсэн! — с некоторым даже отчасти тёплым чувством в голосе воскликнула она. — Ваше состояние меня тревожит. Вы ведь должны сами прекрасно понимать, почему вы не можете на мне жениться, — с искорками смущённого веселья во взгляде попыталась она воззвать к его уму.

Он сделал приглашающий жест рукой — мол, удивите меня! — после чего вновь принял свою замкнутую позу.

Магрэнь слегка покраснела, потому что ей было неприятно и унизительно проговаривать такие вещи вслух, и она считала с его стороны вопиющей бестактностью то, что он принуждает её это сказать.

— Это мезальянс, — тихо отгородилась она тем, что позволяло ей сберечь чувство собственного достоинства.

— Я могу себе его позволить, — незамедлительно отмёл аргумент он, а после отобразил бровями предложение продолжить.

Раздражённо передёрнув плечами и осознав, что деликатности от него не дождёшься, она воскликнула:

— Это был бы скандал, который слишком ударит по вашей репутации! — и с возмущением, за которым пыталась скрыть смятение, бросилась в атаку: — Вы хоть представляете, сколько любовников у меня было?!

Атака её, впрочем, совершенно не удалась. С искренним и совершенно невинным любопытством в голосе он переспросил:

— Кстати, а в самом деле — сколько?

Она смерила его недоверчивым взглядом, но ни в выражении глаз, ни в мимике не заметила насмешки.

Фыркнув, она отвернулась, дёрнув спиной, опёрлась на балюстраду и самым независимым на свете тоном озвучила:

— Девятнадцать!

В душе её, впрочем, поднялось тщеславное удовольствие: ей редко выдавался случай похвастаться своими любовными победами, и ей хотелось и щёлкнуть его этим признанием по носу, и потешить собственное самолюбие.

В следующую секунду она пожалела, что отвернулась, потому что, судя по его тону, выражение его лица было весьма интересным.

— А, теперь я понимаю ваше беспокойство! — непринуждённо признал он и с лёгким сожалением отметил: — В самом деле, мой опыт пусть ненамного, но скромнее, поэтому, признаю, вы вправе опасаться…

Подорвавшись от возмущения, она резко обернулась и встретила его искрящийся весёлый взгляд; он явно забавлялся её реакциями. Не испытывая ни капли смущения, он продолжил изгаляться тоном самым серьёзным и сокрушенным:

— Да, полагаю, вы вправе опасаться, что я не вполне соответствую вашим искушённым требованиям…

Давать ему пощёчину было, кажется, не за что, но именно этого ей сейчас хотелось больше всего на свете.

— Вас только это смущает? — язвительно переспросила она, когда он замолчал.

— Помилуйте! — он поднял руки в примиряющем жесте. — Лично меня вообще ничего не смущает. В отличие, кажется, от вас.

Она, сложив руки на груди — что не шло к её изысканному бальному платью, — смерила его недовольным взглядом. Он стоял в спокойной уверенной позе человека, которого в жизни не заботил вопрос, куда девать руки — одна, чуть согнутая в локте, спокойно размещалась вдоль тела, другая небрежно цеплялась большим пальцем за цепочку жилетных часов.

— Вы надо мной издеваетесь! — обличила его она, не понимая, что за игру он ведёт.

Он смерил её насмешливым взглядом.

— Судя по всему, — спокойно ответил он, — это вы, Магрэнь, сейчас издеваетесь надо мной, выдвигая предположение, будто бы я не способен продумать последствия своих действий, оценить свою способность совладать с этими последствиями и сделать соответствующие выводы перед тем, как кому-то что-то предлагать.