Книга В поисках солнца, страница 437 – Мария Берестова

Илмарт тогда отметил это, но не смог истолковать; теперь же у него всё срослось.

«Даркиец, значит», — вздохнул Илмарт, выводя между горных хребтов тонкий рукав речушки.

Сердце его сжалось болью и сожалением; даркийцы были еретиками, исказившими веру Илмарта, и, в соответствии с его воззрениями, люди эти, определённо, были обречены на самые страшные адские муки.

Вопреки страхам Дерека, Илмарт не думал сейчас о том, что он — кошмар какой! — запятнал свою душу совместными молениями с еретиком. Все мысли Илмарта были теперь лишь о том, в какой страшной опасности находится душа самого Дерека — и что мог бы для спасения этой души сделать он сам.

По натуре своей Илмарт не был ни проповедником, ни миссионером. Он, хоть и имел глубокое убеждение в том, что вера его истинна, и был, без сомнений, готов умереть за эту веру, не умел, тем не менее, внятно объяснить другому своих мыслей и чувств по этому поводу.

«Не могу же я просто подойти к нему и предложить исповедаться, — размышлял сам в себе Илмарт, отмечая какой-то местный горный монастырь, — даркийцы ведь отрицают спасительную силу таинств!»

Поразглядывав в сомнениях явно языческий монастырь — население Кеса верило в какой-то местный культ — Илмарт признал своё полное бессилие перед беспокоившим его вопросом.

Он не считал себя вправе вмешиваться во внутреннюю духовную жизнь Дерека — он в принципе полагал, что никто не имеет прав вмешиваться в чужую духовную жизнь, — но страх за загробную участь друга сжимал его сердце ледяным дыханием отчаяния, не давая просто оставить эту тему в стороне.

Тогда Илмарт стал молиться — справедливо рассудив, что, поскольку проблема явно вне его компетенции, её решение следует переадресовать выше. Молитва, как это водится, успокоила его.

«Как бы понять, — начал размышлять он, отмечая порт на юге острова, — насколько глубоко он разделяет даркийские заблуждения?»

Некоторые из этих заблуждений, с точки зрения Илмарта, не были так уж фатальны для души — скажем, неприятие икон. Иные же как раз и вызывали у него серьёзное беспокойство — такие, как отказ участвовать в таинствах.

Размышления о том, насколько глубоко Дерек принимает постулаты даркийской ереси, неизбежно привели Илмарта к мысли о том, а что, собственно, даркиец забыл в Анджелии, и каким боком к этой истории примазался Ньон — фактов, которые говорили о том, что Дерек великолепно ориентируется в реалиях ньонской жизни, было слишком много, чтобы верить, будто бы он мог почерпнуть свои знания из книг, а не из личного опыта.

«Положим, даркийский купец торговал в Ньоне, там познакомился с анжельцами, — начал выстраивать новую версию Илмарт, — и те переманили его к себе».

Версия была неплоха, но не объясняла пару странностей. И если то, что Дерек взял анжельское имя, ещё можно было списать, скажем, на любовь к новой родине, то глубокие представления о политической ситуации в Ньоне и специфические знания об особенностях разделения и управления местных земель — которые то и дело всплывали при рисовании ньонских карт — в эту картину не вписывались.

«Даркийский разведчик в Ньоне?» — с сомнением выдвинул уточнение Илмарт, слабо себе представляя, каким образом резидент из Даркии мог причалить в итоге в Анджелию.

Порт на юге Кеса был полностью прорисован, и Илмарт принялся внимательно разглядывать его, будто бы надеясь найти подсказку в нанесённых собственной рукой линиях.