Книга В поисках солнца, страница 358 – Мария Берестова

Она поспешно отвернулась, потому что на губы просилась дурацкая улыбка. Он, впрочем, прекрасно понял, зачем она отвернулась, и тоже испытал трудности с попыткой поймать непрошеную улыбку.

С минуту они боролись с собой.

Потом ей стало стыдно за то, что она постоянно нападает на него и в ответ на всю его доброту платит такой грубостью.

А он в это время с досадой думал, что совсем не умеет выражать любовь и совершенно не знает, как себя вести, чтобы она эту любовь чувствовала.

Оба они повернулись друг к другу одновременно, и оба уже начали произносить слово: «Прости!» — но запнулись, осознав, что делают это одновременно, и снова выпрямились.

Каждый из них проходил сейчас через шокирующее осознание.

Олив в глазах Райтэна выглядела смелой, решительной, сильной женщиной, твёрдо стоящей на ногах и способной горы свернуть. Только став ей мужем и любовником, он обнаружил, что за сильной гордой оболочкой скрывается целая бездна боли — там и сям расцвеченная прожилками горечи и отчаяния. Райтэн, с одной стороны, безмерно зауважал Олив за то, что она умеет так мастерски справляться с той бездной, которая мучает её изнутри, с другой — ему стало её столь же глубоко и безмерно жалко. Это было нетипичным для него сочетанием чувств — он всю жизнь полагал, что жалость несовместима с уважением, и теперь не мог разобраться в собственных эмоциях.

Если же говорить об Олив, то в её глазах Райтэн был смелым, решительным, сильным мужчиной с резким непримиримым характером и жёсткой манерой. С неожиданностью для себя открыв, что за это манерой скрывается бездна уважительной, деликатной нежности, Олив была совершенно дезориентирована. Ей, с одной стороны, так была нужна эта нежность, что ей хотелось вцепиться в Райтэна руками и ногами и никогда никуда не отпускать его от себя, со стороны же другой — она отчаянно боялась потерять независимость, потерять саму себя, и притом она ещё полагала, что совершенно не заслуживает такого чувства, и поэтому ей категорически не стоит привыкать к нему — потому что это не может быть всерьёз и надолго.

Он ей ничего не сказал, только разомкнул свою позу и опёрся правой рукой на стол за её спиной — не прикасаясь, впрочем, к ней. Она вздохнула и сама прижалась к его правому боку. Тогда он повернулся и обнял её за плечи. Она в ответ обвила руками его талию.

Они посидели так, обнявшись.

— Я не умею быть хорошей женой, — наконец, тихо призналась она ему в щёку.

— Будь собой, — отозвался он так быстро, как будто бы ждал именно этого признания и заранее подготовил на него ответ.

Она судорожно вздохнула и вжалась в него покрепче.

С юности Дерек на дух не переносил балы и приёмы, потому что они требовали море подготовительной работы и не давали ни минутки свободного времени.

Сперва, пока он с Грэхардом — тогда ещё принцем — носился по балам при разных королевских дворах, это было ещё терпимо. В такой ситуации он выполнял всего лишь роль мальчика на побегушках — не сложнее, чем обычно. Но когда Грэхард занял трон Ньона! Тут головной боли у Дерека существенно прибавилось, потому что, кроме побегушек, ему приходилось поломать голову и над организацией, и над грамотным разделением гостей из враждующих фракций, и над удобством расположения этих фракций для Грэхарда, и… хвала всем богам всех миров, что бал в Ньоне проводили лишь раз в году — на празднество в честь Небесного — а приёмы обычно охватывали не такое большое количество гостей.