Книга Моя кровь - моя любовь, страница 8 – Яника Виз

— Теперь так и будет, — подтвердила я.

— Два года. А потом? — спросил он.

— А что потом? — я притворилась дурочкой.

— А потом ты снова исчезнешь. Как исчезла после смерти отца, — в голосе брата просквозила горечь.

Я доела кусок пирога, который стоял мне теперь поперёк горла, и опустила глаза:

— Я же уже объясняла. И я не исчезала.

— Ладно, — вздохнул он и поднялся с кресла, — не хочешь — не говори.

— Что именно ты хочешь услышать? — я подскочила с кровати и подошла к окну. В крови закипала злость. Он как будто хочет вынудить меня признаться!

— Мне кажется, ты от меня что-то скрываешь, — с грацией тигра он в мгновение подскочил ко мне, схватил меня за запястья и притянул к себе. Я испугалась. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и я услышала на своёй щеке его прерывистое дыхание. Он тоже был зол, или напуган?

Я с силой дёрнула руки и вырвалась из его плена.

— Я тебя не понимаю, — покачала я головой.

— Извини, — голос у него стал хриплым, — я сам себя не понимаю. Извини, — ещё раз повторил он.

Я подошла к письменному столу, чтобы быть от него подальше. Это хождение по комнате, напомнило мне игру в шахматы: кто кого?

Тут Кирилл заметил на моей кровати разбросанные листы.

— Что это? — кивнул он на них, видимо, желая разрядить обстановку, хотя это у него не очень получилось. В воздухе всё ещё витали нервные разряды.

— Сценарий. Мы ставим новый спектакль.

Кирилл бросил листы обратно на кровать.

— Ты завтра в театр? — он сделал шаг ко мне.

— Да, конечно, — ответила я и отодвинулась на шаг назад.

Он заметил это и горько усмехнулся.

— Водитель к твоим услугам.

Я быстро покачала головой:

— Не стоит. Я на автобусе.

— Я нанял тебе водителя, — отчеканил он, — а общественный транспорт в наш сектор не заходит.

Я покраснела собственной глупости. Конечно! Кто здесь ездит на автобусе?!

Кирилл улыбнулся и, подойдя, погладил тыльной стороной ладони по моей щеке, отчего я вспыхнула ещё сильней. Он сузил глаза и хотел что-то сказать, но потом, видимо, передумал.

— Спокойной ночи, — пробормотал он и вышел за дверь.

— Спокойной ночи, — прошептала я ему вслед.

Понедельник — день тяжёлый. В этом я сегодня убедилась сполна. Кирилл уехал на работу раньше меня, и мне пришлось завтракать в обществе его матери, которая, воспользовавшись отсутствием моей защиты, наговорила мне кучу гадостей. Я решила никак не реагировать, рассчитывая на то, что из-за полного несопротивления ей надоест шипеть. «Гадюка», — припечатала я в мыслях и вышла во двор.

На улице стояла шикарная машина. Я разозлилась на Кирилла. Неужели нельзя было подобрать что-нибудь поскромнее? Что скажут в театре?

Зато водитель мне очень понравился. Это был мужчина средних лет с добрыми глазами и приятной улыбкой. Он не лез ко мне с разговорами, и всю дорогу до работы мы проехали молча. Меня это вполне устраивало, потому что я не очень-то разговорчивый человек. Просто думать мне нравиться больше. К тому же, я отличалась тем свойством, что никогда не могла выразить свои мысли правильно. То, что в сердце, мозг словами выдаёт не совсем так, как нужно. «Как беден наш язык!», — сказал кто-то из классиков, и я с готовностью подпишусь под этим!

Репетиция в театре прошла удивительно быстро, и после обеда я уже была свободна. Размышляя, чем мне занять время до детского кружка, я сидела в гримёрке и перебирала косметические кисти.