Книга Семья. Измена. Развод, страница 51 – Мария Высоцкая

Я кричу, плачу и медленно скатываюсь в истерику. Меня трясет. Слышу мамины причитания под ухом и как отец матерится.

Он меня отталкивает, но смысла в этом нет. Меня сейчас никто не остановит. Я успеваю поколотить его до того, как Миша оттаскивает меня в сторону.

— Успокойся, — пригвождает к полу одним взглядом. — Хватит.

— Ненавижу, — выкрикиваю из-за Мишиного плеча, пока он сжимает меня в кольцо рук. Натуральные тиски. Не пошевелиться. Даже дышать трудно.

— Приди в себя, — говорит совсем тихо.

Чувствую прикосновения его губ к мочке уха. Сглатываю.

Меня не отпустило, но мозг начинает медленно соображать, что моя истерика может сделать только хуже. А если Марк проснется?

— Иди к Марку, я сам тут разберусь.

С опаской кошусь на отца, потом фокусируюсь на Мишином лице. Я ему верю?

— Поехали домой. Давай заберем Марка и поедем домой, пожалуйста.

— Пять минут. Иди к сыну.

Медленно плетусь к лестнице, потому что этот ужасный день вытянул из меня все силы.

Миша подходит к моему отцу на расстоянии вытянутой руки. Смотрит на него с читающимся в глазах омерзением, а потом, потом с размаху бьет кулаком по лицу. Вздрагиваю.

Мама охает, хватается за сердце и бежит к папе, который распластался на полу, вытирая бегущую из носа струйку крови.

— Не трогай меня, — папа отталкивает маму, а она причитает все громче.

— Если еще раз вы приблизитесь к моему сыну без моего ведома, хоть на километр, я вас посажу. И это в лучшем случае. Завтра с утра буду ждать вас в офисе.

— Думаешь, что уже победил? Что Шумаков тебе пообещал?

— Ничего. Мы с ним на равных. Просто на равных.

— Тупоголовый щенок!

Папа брызжет слюной, кроет Мишу матом, но Князев не реагирует. Просто идет ко мне и, сжав мои пальцы в своей ладони, ведет наверх.

Мы забираем Марка из этого дома спящим.

Миша кладет его в машину, а я торопливо залезаю на заднее сиденье.

— Мамочка, — Марк просыпается буквально на секундочку, пока я укладываю его голову на свои колени, а потом снова засыпает.

Всю дорогу чувствую висящее в воздухе напряжение.

Миша молчит, а задавать хоть какие-то вопросы я сегодня больше просто не могу. Единственное, что замечаю, это то, с какой силой Миша сжимает руль. Он зол. Невероятно зол…

Уже дома решаю, что лягу сегодня с Марком, заглядываю в детскую, понимая, что не я одна так решила.

Князев уже лежит рядом с ребенком в позе креветки. Для его роста эта кровать совсем не годится.

Облизываю губы и, почувствовав резкую боль в животе, сползаю по стенке к полу.

— Даш?

Голос мужа кажется таким далеким, будто из другого измерения…

Смотрю в спину уходящей медсестре. Мне кажется, сейчас все мое внимание, как и Мишино, приковано к ее белому халату.

В тишине стук низких каблучков звучит по-особенному громко.

Мы оба ждем, пока она уйдет, чтобы начать этот нелегкий разговор.

Этот чудовищный разговор, от которого явно будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь.

— Ты не врала, получается…

Миша упирается локтями в широко расставленные колени. Он сидит на стуле рядом с кушеткой, на которой я лежу и на которой ровно пятнадцать минут назад мне делали УЗИ.

Смотрю на руку, в которую вонзили капельницу, и устало прикрываю глаза.

— Если хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи правду.

Сглатываю. Не узнаю свой голос. Он такой спокойный, словно ничего из того, что было со мной сегодняшним днем, просто не происходило.