Книга Любовь после развода, страница 89 – Мария Высоцкая

Макс просыпается и выходит на кухню буквально минут через десять после того, как я разбиваю на сковороду яйца.

Его ладони скользят под мой свитер, гладят живот, поднимаются выше…

На нем только спортивные штаны. Вжимаюсь в твердую грудь спиной так, чтобы ему было удобнее меня трогать, и продолжаю готовить завтрак.

Максим усмехается, целует меня в шею.

— Первые пять минут думал, что ты сбежала, – шепчет в самое ухо.

— А у меня был повод? Не думаю.

— Адель спит еще?

— Да, я к ней заходила.

Макс издает рык и, резко развернув меня к себе лицом, усаживает на столешницу.

— Ты чего? – смеюсь, обнимая его за шею. – Она в любой момент может проснуться, – глажу его плечи, спину. – Потерпи до вечера, – шепчу, а сама мурашками покрываюсь. Нам ведь и правда очень хорошо вместе. Очень.

Максим задирает на мне свитер, целует грудь над чашечкой лифчика и резко одергивает вязаную ткать обратно.

Улыбаюсь, сидя на столешнице с лопаткой в руке, наблюдая за тем, как Макс перестраивается. Ему требуется усилие, чтобы сменить волну, и практически сразу, как это происходит, я слышу топот в глубине дома.

— Адель проснулась, – стекаю на пол. – Доброе…

Договаривать даже смысла не вижу. Адель несется к елке, полностью нас игнорируя. Начинает под ней ползать и выковыривать подарки.

— Ты ничего не забыла? – вмешивается Максим, перемещаясь в гостиную и сунув руки в карманы.

Ади запрокидывает голову.

— Привет, папочка, – бормочет, терзая подарочную упаковку коробки.

Макс закатывает глаза и присаживается рядом с дочкой на корточки.

— Ну что тут у тебя?

— Не знаю, но надеюсь, что Дедушка Мороз внимательно читал мое письмо.

Макс прыскает от смеха, а я начинаю раскладывать завтрак по тарелкам.

Когда за окном становится светло, мы одеваемся потеплее и идем лепить снеговика.

— Алина, нужна морковка.

— Нет морковки.

— Совсем?

— Ага.

Ади дует губы, но потом делает нос снеговику из какой-то палочки и, скомкав снежок, бросает его в Максима. Так как силы неравны, мы с Ади сбиваемся в команду и забрасываем Шалимова снегом. Носимся как угорелые, а потом еще минут десять, перед тем как зайти в дом, отряхиваемся от снега.

Ближе к вечеру Ади ложится спать, чтобы дотянуть до курантов, а я делаю укладку. На стол мы накрываем с Максом вместе. Чувствую себя при этом как в каком-то американском фильме про Рождество, не иначе. В доме царит атмосфера уюта и праздника, которого у меня, кажется, не было уже тысячу лет. Чтобы вот так, без скандалов, с улыбками, переполняясь счастьем и положительными эмоциями…

— Ты настоящий вообще? – спрашиваю у Максима, прилипнув к его спине. Смыкаю пальцы в замок у него на животе.

— А ты сомневаешься?

— Честно? Да, – улыбаюсь. – Не верю до сих пор, что так бывает.

Максим аккуратно разжимает мои пальцы и, перехватив запястье, поворачивает меня к себе.

— Я тут пришел к выводу, – загадочно улыбается, а потом на секундочку даже хмурится.

— К какому?

— Ты не зря тогда вылетела на дорогу, – касается губами моего уха. – Не верю в такие вещи, ты только не смейся.

— Какие? – вожу пальцами по его плечу.

— Это была судьба.

Улыбаюсь. Зарделась даже.

— Честно… Я тоже про это думала, – смотрю Максиму в глаза.

Макс прихватывает мою нижнюю губу своими, а из недр дома звучит визг, от которого закладывает уши.