Книга Любовь после развода, страница 87 – Мария Высоцкая

— Красиво, – произношу тихонько и смотрю на Макса.

Он тушит фары и, словно опомнившись, крутит головой, оценивает обстановку. Складывается впечатление, что, не сделай я на этом акцент, он бы вообще ничего не заметил.

— Да, я просил украсить получше, – сообщает будто между делом и аккуратно вытаскивает Ади из машины, чтобы не разбудить.

В доме он несет ее в дальнюю комнату. Мельком смотрю на часы. Половина десятого. Пока Макс уходит за чемоданами, раздеваю Адель, стараясь тревожить ее как можно меньше, а потом накрываю одеялом.

Вжикнув молнией, стягиваю свою куртку с плеч, плотно прикрыв дверь в спальню, где уложили Адель. Прохожусь по огромной гостиной, в центре которой расположился большой модульный диван, прямо напротив камина, украшенного еловыми ветками, слева панорамное окно с видом на заснеженный сад, в котором нарядили живую елку.

Здесь очень красиво. Уютно. Отделка внутри преимущественно деревянная, на диванах и креслах много подушек и пледов. На входной двери висит большой рождественский венок.

Высокая, практически в потолок, елка стоит буквально в четырех шагах от дивана. Трогаю колючие иголочки и слышу шум в прихожей. Максим зашел.

Бросаю куртку в кресло и выхожу ему навстречу. Мы приехали сюда на четыре дня, но чемоданов у нас столько, словно мы собрались жить здесь как минимум месяц. В основном все Адькины, отговорить ее что-то не брать было просто невозможно.

— Не проснулась. Я ее раздела, накрыла, – шепчу, оказываясь рядом с Шалимовым. Мы остались вдвоем, поэтому нахожу в себе смелость и кладу ладони ему на плечи. Улыбаюсь и стряхиваю с его разлохмаченных ветром волос снег.

— Хорошо, – Максим приподнимает край моего свитера и касается холодными подушечками пальцев спины.

Вздрагиваю.

— Прости, – Макс чмокает меня в губы. Замираем. Смотрим друг на друга, и именно в этот момент гаснет свет. Вырубается во всем доме.

— Что это? – бормочу, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Пробки, может?

Чувствую, что он отдаляется.

— Ты куда? – нервно оглядываюсь, хоть ничего и не вижу.

Максим сжимает мою ладонь и тянет за собой. Достает телефон, включает фонарик. Проверяет те самые пробки в автомате, но дело оказывается не в них. Минут пять спустя Шалимов закидывает дрова и разжигает камин. На линии произошел какой-то обрыв. Электричество обещают дать в течение двух часов. Это мы выяснили, позвонив в электросети.

Усаживаюсь на мягкий ковер в позу лотоса и наблюдаю за тем, как разгорается пламя. Первые свечения озаряют наши лица. Макс упирается ладонью в колено, сидя на корточках у камина, и подкладывает еще пару поленьев.

— Должно быстро разгореться, – смотрит на меня. – Не холодно?

— Нет, – шепчу, а по телу мурашки.

Шалимов улыбается, притягивает меня к себе. Смотрим друг другу в глаза.

После моих откровений Макс просидел со мной в ванной на квартире, наверное, целый час. Успокаивал. А я все рыдала-рыдала и никак не могла взять себя в руки, а когда получилось, стало легче. Я столько времени держала все в себе, уму просто непостижимо. Жила в этом аду и боялась хоть с кем-то поделиться.

А Максим… Своим вниманием, чуткостью растопил ту льдинку, которой стало мое сердце. До сих пор бросает в жар от его слов. Он говорил, что я красивая, шептал комплименты, обещал всегда быть рядом и целовал, целовал, целовал…