Книга Бывшие, страница 29 – Мария Высоцкая

А как иначе?

Я помню маленькую себя. Вечно злая мама, которая на всех, как ротвейлер, бросается. Я же в казарме жила. Никакой похвалы и доброго слова. Только требования и дисциплина. А еще вечные упреки мне за моего непутевого отца, который ее бросил.

Такой я быть не хочу.

— Ну все-все. Не плачь, — глажу Ясю по голове и смотрю на Руслана. — Проходи, — киваю в сторону кухни, и Градов перешагивает через порог.

Может быть, лучше было перед ним дверь захлопнуть сейчас? Прямо перед носом?

Глупо. Кому это нужно?

Яська тем временем крепко обнимает меня за шею. Снова всхлипывает.

— Давай умоемся сходим? Давай? — спрашиваю, пока тащу дочь в ванную. Рус остается позади. Так и стоит посреди прихожей.

Он немного в шоке. Это видно. Не ожидал, судя по всему, что Ярослава закатит ему истерику.

Открываю кран. Подставляю ладонь под струю теплой воды и ставлю Яру на пол.

— Я сама.

Ярослава всхлипывает и набирает воду в ладошки. Перенимает инициативу.

Наблюдаю за тем, как она умывает лицо, переступаю с ноги на ногу, и меня отшвыривает к стене от резкой боли в тазобедренном суставе. Стиснув зубы, выдыхаю через нос. Боль растекается по ноге, подобно бегущей из жерла вулкана лаве.

Тру бедро, когда Яська поворачивается, улыбаюсь и подаю ей полотенце, стараясь не сместиться ни на миллиметр при этом.

— Что у вас случилось?

Спрашиваю, а сама стараюсь не дышать при этом. Каждое, даже малейшее дуновение ветра в период обострения травмы — горение заживо. Больно. До истерики больно.

Страшно вспоминать сейчас даже, что когда-то вот такая боль была нормой. Сразу после падения, после операций…

— Ясь… Руслан тебя обидел чем-то? Что-то сказал? Сделал?

— Нет. Я просто по тебе соскучилась. Зачем ты ушла?

Дочка теребит пальчиками свой длинный хвост. У нее очень светлые волосы. Многие готовы за такой тотал-блонд баснословные суммы ежемесячно отдавать.

Яркий блонд и не менее яркие голубые глаза просто с сумасшедшими радужками. Убойное сочетание. Ярослава очень, ну просто очень красивая девочка.

— Ты же сама согласилась погулять с папой вдвоем.

— Не соглашалась, — трясет головой. — Я без тебя не хочу, мамочка.

— Ну все, не плачь.

— Я больше без тебя нигде-нигде не останусь!

— Ясь…

Обнимаемся. Кое как сползаю по стеночке, чтобы быть я дочкой на одном уровне. Прижимаю ее к себе. Яра всхлипывает. Глажу ее по голове, спине. Шепчу, как сильно ее люблю и чувствую, что отпускает. И ее, и меня.

Ярослава привстает на носочки, опускается и снова привстает. Понимаю, что начинает егозить уже. Истерика прошла, слезы высохли, мама рядом, обстановка знакомая, можно дальше бежать сломя голову по этой жизни.

— Беги уже, я сейчас подойду.

Ярослава расплывается в улыбке и вышмыгивает за дверь. Судя по лицу, она снова бодра и весела. Все забыла. Ни о чем не сожалеет и радуется каждому моменту.

Смотрю дочери вслед несколько секунд и упираюсь ладонями в края раковины. Стискиваю зубы. Боль только нарастает. По-хорошему, нужно сделать укол. И чем раньше, тем лучше.

Слышу голос Яси. Она что-то спрашивает у Руслана. Он ей отвечает. Толком не разобрать, потому что я зациклилась на ощущениях, они такие, будто мне чуть ли не сустав выкручивают.

Аккуратно опираясь на левую ногу, выхожу из ванной, практически сразу сталкиваясь глазами с Русланом. Они с Ярой стоят в прихожей. Она ему что-то взахлеб рассказывает. Он кивает.