Книга Она моя зависимость, страница 67 – Мария Высоцкая

Мамина рука, что вздымалась в воздух, падает. Она смотрит на меня с печальной улыбкой на губах. В глазах сожаление. Там тоска. Сгущающаяся черным облаком грусть.

— Ты такая красивая, Еся… Такая ты у меня красивая. Пойдем на кухню. Разговор будет не быстрым.

Киваю, шагая следом.

Мама отодвигает стул, присаживается. Упирается локтями в стол. Правым кулаком подпирает подбородок.

— Твоя бабушка была поваром. Хорошим. Ее стряпней обедала и ужинала вся местная номенклатура. А дед Андрея был первым секретарем горкома. Я тогда только школу закончила и готовилась к поступлению в медицинский. Было такое жаркое лето. Мы с Володей случайно познакомились. Оксанка его на свой день рождения пригласила.

— Оксанка?

— Мать Андрея.

— Ты ее знаешь?

— Мы в одном классе с ней учились. Вместе в Москву поступать хотели…

— С Оксаной Николаевной? – моя челюсть отвисает. Все, что мама мне сейчас говорит, просто не укладывается в голове.

Но она будто не слышит. Продолжает:

— Это было странно, встретились… влюбились, — проводит пальцем по бардовой скатерти. — Ну вот так как-то. Неожиданно. Два года повстречались. Я в Москву поступила, он тоже. Думали, что поженимся, — ее губ касается улыбка, совсем чуть-чуть. Буквально ан миг. — Ну или так думала только я. Не знаю. Не думала, честно говоря. Как бы там не было, его отец не мог допустить, чтобы сын - да с дочерью поварихи. Не знаю, что там было в итоге, но Вова его послушал. Женился на Оксанке, у нее отец – полковник.

Мама бросает взгляд в окно, поднимается со стула и задергивает шторы.

— Я тогда сессию провалила, потом еще одну, отчислили. Пришлось вернуться домой. Полгода на рынке работала, осенью в местное училище на медсестру пошла. А все равно всю жизнь санитаркой проработала, отец Володи постарался. Мать уволили, отца посадили. Потом девяностые, папашу твоего встретила, мы с мамой на одной картошке жили, а он… Были у него деньги. Ясно, какие, конечно, но выживать же нужно было. Да и Алинкой я сразу забеременела. Деваться было уже некуда. Поэтому, хорошо подумай Еся, прежде чем устраивать со всеми войну!

Мама больше ничего не говорит, а у меня мир вверх тормашками переворачивается. Я сижу, смотрю на нее и не могу поверить в то, что она мне рассказала. Как же так? Разве… нет…

— Ты только поэтому против Андрея?

— Я не против Андрея, я против этой их системы. Ты разве не понимаешь, что не от Андрея твоего тут все зависит? Не от него, доченька. Зачем тебе это? Ну зачем? Обожжешься ведь. Я твою бабку в свое время не послушала, и очень об этом жалею.

Мама печально улыбается, растирая ладонью область на груди.

— Все хорошо? Может, таблетки принести?

— Не нужно, само пройдет.

— Тебе в больницу надо, мам.

— Вот сейчас квартиру продадим, дом купим, и можно будет заняться здоровьем.

— Мамочка…

— Иди спать, Еся. Иди спать.

Я ухожу, но переступив кухонный порог замираю.

— Ты его до сих пор любишь? — поворачиваюсь, прижимаясь щекой к прохладному, выкрашенному в белый, но уже давно пожелтевшему косяку.

— Нет, — мама качает головой. — Столько лет прошло, событий. Да и не тот он больше человек. Совсем не тот.