Книга Она моя зависимость, страница 113 – Мария Высоцкая

Меня колотит. Все еще прокручиваю в голове запись, впиваясь ногтями в полотенце. Щеки пылают. Вот стерва!

Если так и дальше продолжится, мы просто не будем вылезать из скандалов. Все втроем.

Чувствую легкое прикосновение к плечу и вздрагиваю. Даже не заметила, как Андрей вернулся. В ушах такой громкий шум, мне кажется, я сейчас сама себя не услышу.

В глазах скапливаются предательские слезы.

Всхлипываю и поворачиваюсь к Андрею лицом.

— Есь… – его пальцы касаются моей щеки.

— Она каждый раз, – трясу головой, – каждый раз говорит мне, что я недостойна тебя, этого дома, – обвожу взглядом кухню. – Что неправильно ухаживаю за Майей, воспитываю не так, кормлю. И…

— Не обращай на нее внимания. Кто виноват, что моя мать с приветом, – Андрей улыбается. Трогает мои волосы. Целует в лоб и прижимает к себе.

Цепляюсь за его плечи. Дышу равномерно, куда-то в область его шеи. Так вот, Оксана Николаевна, я тоже умею жаловаться.

— Не хочу, чтобы она сюда приезжала.

— Я не могу посадить ее на цепь.

— Запрети ей сюда ездить, иначе я сама сойду с ума, а наша дочь вырастет с явным психическим расстройством, – прищуриваюсь. Знаю, что сейчас им манипулирую. И слезами, и словами, и, можно сказать, ребенком. Знаю. Но как мне еще избавиться от свекрови? Как?

— Что-нибудь решим.

У Андрея звонит телефон, на который он отвлекается, но меня не отпускает. Так и стоим в обнимку.

— Обед отменяется, – пропускает мои волосы между пальцами. – Переговоры сдвинулись на час. Нужно выезжать.

— Ты сегодня не опоздаешь? – заглядываю ему в глаза.

— В плане?

— Майе месяц, мы же договаривались…

В моем голосе явная обида. Он что, правда забыл?

— А, все, помню. Нет, буду к семи.

— Люблю тебя.

— И я.

Провожаю мужа практически до машины и возвращаюсь в дом.

* * *

— Спи, моя радость, усни… Рыбки уснули в пруду, а папа наш так и не пришел, – бормочу, бросаю взгляд на часы. Полдвенадцатого. – Спи.

Майя расплакалась посреди ночи. Есть отказалась. Просто проснулась, поревела и снова уснула.

Отхожу от люльки и замираю перед зеркалом. Рассматриваю свое шелковое платье. Такое струящееся, ярко-красное, на тонких бретелях. Еще и туфли напялила, на шпильках. Дура.

Скидываю каблуки и спускаюсь на кухню. На столе горят свечи. Те, что в правом подсвечнике, уже догорают. Красный воск плавится с семи часов. Тонкий запах роз и горелых свечей успел въесться здесь во все предметы мебели.

Сжимаю в ладонях телефон. Присаживаюсь на стул и в сотый раз за вечер звоню Андрею. Абонент опять недоступен.

Подношу ладонь к свечке, задерживая ее над огоньком. Сначала кожу опаляет теплом. После пощипывает. Ощущение боли нарастает.

Убираю руку, поочередно задувая мелкие огоньки. Пока наблюдаю за вздымающимся к потолку дымком, еще раз набираю номер Панкратова.

Тишина.

В доме тоже тихо. Совсем. Первое время мне было даже немного не по себе находиться здесь одной. Слишком большое пространство.

Приоткрываю стеклянную дверь и выхожу из кухни на террасу. Честно, хочется прихватить с собой бутылку вина. Бросаю взгляд на осиротевший бокал уже через стекло. Хочется напиться. Останавливает лишь то, что Майю я действительно кормлю грудью.

Присаживаюсь в плетеное кресло и закутываюсь в плед. На улице тепло, несмотря на то, что уже давно середина августа.