Книга Недетские игры, страница 111 – Мария Высоцкая

— Ты хотела побыть одна, — произносит между поцелуями. — Если так дальше пойдет, я никуда не уйду, — прижимает меня к стенке, вынуждая еще сильнее выгнуться ему навстречу.

Пьянящий дурман из прикосновений и слов, сказанных им на кухне, никак не отпустит. В эту конкретную минуту мне плевать на свои прошлые желания. Перспектива остаться сейчас одной больше не прельщает. Не хочу я быть одна. Но, вопреки своим желаниям, отлепляюсь от крепкого мужского тела, ошарашенно глядя в карие глаза, и перевожу дыхание.

— Ты прав, — облизываю и без того влажные губы. — Иди, — прилипаю ладошками к стенке, чтобы больше его не касаться.

Кирилл пару секунд смотрит мне в глаза и, кивнув, выходит за дверь.

— Мамочки, — сползаю к полу, стараясь унять свое разбушевавшееся сердце, потому что сейчас оно не просто готово выпрыгнуть из груди. Оно готово убежать за ним следом.

* * *

Ночью меня мучают кошмары. Я все время бегу, сама не понимаю, куда и от кого.

В какой-то момент горло сдавливает паническим спазмом, и я распахиваю глаза, резко отрывая голову от подушки. Проходит пара минут, прежде чем дыхание восстанавливается, а смутные рельефы комнаты приобретают четкие очертания.

Разжимаю кулаки, в которых собрала немного влажную от собственного пота простыню, и смотрю на часы. Пять утра.

Остаток этого длинного и какого-то напряженного утра проходит в бодрствовании. Уснуть больше не получается. Приходится перекатиться на бок и встать с постели. Включить свет и по-быстрому заправить кровать.

На кухне включаю телевизор, сегодня он не столько для фона, сколько отвлекает от жутких, лезущих в голову мыслей. Я вроде уже проснулась, а ощущение преследования никуда не делось.

Кипячу чайник и, пока вода в нем доходит до стоградусной отметки, принимаю душ.

На работу приезжаю одной из первых. Прогуливаюсь по полупустому офису со стаканчиком кофе в руках, а когда оказываюсь в кабинете, шире открываю окно. За выходные здесь стало слишком душно.

А еще за эти выходные моя жизнь снова перевернулась. Все поменялось, а я, кажется, до сих пор так и не сумела воспринять эти изменения.

— О, доброе утро! — Татьяна зевает и усаживается за свой стол, лениво меняя сапоги на удобные кремовые лодочки.

— Доброе, — взмахиваю рукой и делаю большой глоток черного кофе.

— Ты сегодня снова жаворонок.

— Не спится, — отмахиваюсь и усаживаюсь за компьютер.

Как ни странно, такое полуубитое в моральном плане состояние очень продуктивно влияет на мою работу. Я успеваю оформить больше семи годовых абонементов и связаться еще с пятью желающими заняться спортом. После обеда подготавливаю отчет по моим личным продажам для Ромы. Директора, того самого, который друг Кира.

Руки все время чешутся написать Бушманову, но я этого не делаю. Не хочу выглядеть простофилей, которая все ему простила за красивые слова. Слова и правда царапнули сердце. Сильно. Кажется, я до сих пор хожу под впечатлением от его признания. Но только вот с утра, да и весь день в целом, на связь он не выходил. И вот эти два факта между собой как-то не вяжутся.

Разве, когда ты влюблен, тебе не хочется быть с объектом своих чувств ближе, даже в банальной переписке?

Мне вот хочется, кажется, с самого первого дня, даже когда я всем своим видом показывала, что мне на него плевать.