Книга Недетские игры, страница 107 – Мария Высоцкая

— Тогда зачем согласился передавать документы? Ваши с Фоминым ведомства никак не связаны.

— Мы дружим уже восемь лет. Ему нужен был свой человек, который не имеет отношения к конторским. Вадим был уверен, что у них появился крот. Никому не доверял.

— Складно. Если бы не услуга. Вместо денег ты попросил не трогать бизнес отца. Кажется, у них сейчас разногласия из-за твоего брата?!

То, что он знает, не удивляет. Скорее, удивило бы обратное.

— Просил.

— И ведь нет никакого криминала, — Токман ударяет колпачком ручки по столу и откатывается на кресле к окну, — если бы те документы, которые ты отнес Ротмистрову, не были настоящими.

Теперь могильная плита крепко придавливает меня к земле. Чувствую легкое покалывание в пальцах. Взгляд нервно взметается вверх, а потом так же резко устремляется вниз.

В висках пульсирует, шум собственной крови, который я сейчас так отчетливо слышу, не дает сосредоточиться, он слишком громкий.

Фомин меня подставил. Точка. Аут. Все это время Вадик и был той самой крысой, о которой мне затирал.

Упираюсь локтями в колени, растирая лицо вспотевшими ладонями.

— Знаешь, сколько за такое дают?

— Догадываюсь, — сжимаю и разжимаю закостенелые пальцы, снова откидываясь на спинку стула.

— Фомин начал вести свою игру. Пришлось его слить.

— Что будет дальше? — смотрю Токману прямо в глаза.

— Ты продолжишь работать с полным осознанием, что просто уже не будет. В скором времени Ротмистров с тобой свяжется. Ему будет интересно, почему Фомин теперь не с нами, а ты все еще на свободе. Так вот, скажешь, что теперь ты вместо Фомина. Наш многоуважаемый, — эти слова Токман произносит с ухмылкой, — Артур Витальевич поймет.

— Вместо Фомина?

— На вербовку со стороны времени нет. Ты в курсе событий. Будешь связным между Ротмистровым и моим человеком, который до этого работал с Фоминым. Все нюансы мои люди решат сами.

— Я понял.

Отпираться нет смысла. Я крупно влип и, когда думал, что Фомин взял меня в оборот, не прогадал. Только на деле все оказалось куда сложнее. Встрять в разборки такого уровня явно не то, о чем я грезил, идя на службу.

— Друг оказался вдруг, — Токман снова лыбится. — Но за свои поступки придется отвечать. Сам знаешь, как сложно доказать свою невиновность. В сложившейся ситуации твой отказ от сотрудничества с нами — прямое признание своей вины. Но! Могу сказать одно: если все пройдет хорошо, лейтенант, твоя карьера пойдет в гору. В этом можешь не сомневаться.

— Разве у меня есть выбор? — заламываю бровь, осматривая кабинет начальника.

— Вот и отлично. Мой человек свяжется с тобой сегодня.

Полковник поднимается с кресла, еще раз внимательно смотрит на Самсоновский аквариум и, вздернув губы в полуулыбке, идет к двери.

Ухватившись за ручку, поворачивается.

— Все это конфиденциально. Надеюсь, ты это понимаешь?

Киваю и выхожу из кабинета следом. Наблюдаю за исчезающим Токманом, откинувшись спиной на стенку.

Где-то сбоку маячит полная фигура нашего подполковника. Он молчит, но уже насквозь просверлил меня взглядом. Иван Александрович успел побеседовать и с Самсоновым. Наверное, потому вопросов он не задает.

— Скройся отсюда, Бушманов!

Крутанувшись на пятках, иду в свой кабинет. Жора дымит в приоткрытую форточку. Какой год на дворе, а у нас в отделе в большинстве кабинетов до сих пор деревянные рамы с облупленной краской.